Здания архитектура: Архитектура зданий и сооружений

Содержание

Архитектура в строительстве зданий и сооружений

В строительстве принято рассматривать два основных понятия, касающихся возводимых объектов:

Здания. Так называются постройки, чьей основной функцией является обеспечение условий для нормальной жизнедеятельности людей таких как: обучение, трудовая и физическая деятельность, бытовые нужды. В большинстве случаев они являются совокупностью ряда помещений, у каждого из которых есть своя задача, относящаяся к ряду функциональных или технологических;

Сооружения. В большинстве своем так называют отдельные конструкции, несущие только технические функции. К таковым относятся, мосты, набережные, дамбы, плотины и прочее. Все эти объекты обычно принято называть инженерными сооружениями.

Зодчество ( архитектура ) в традиционном понимании этого слова, представляют собой возводимые здания (а иногда и целые комплексы из них), гармонично вписывающиеся в окружающее пространство, и несущие функциональное значение для людей. По большому счету, это основа любого строительства, предусматривающая создание и обеспечение условий для нормальной жизни.

Структурные части зданий

Классификация зданий

Требования к зданиям

Внутреннее пространство

Композиция здания

Квартира и ее состав

Размещение зданий

Планировочные схемы

Полимерные материалы

Декоративные элементы

Отделка зданий

Металлические элементы

Деревянные элементы

Отделочная керамика

Облицовочное стекло

Еще одним значением слова архитектура становится совокупность декоративных и конструктивных элементов любого здания, относящихся к определенной стилистике. В этом случае, архитектуру будет правильнее рассматривать как искусство. Поскольку в этом случае, ее главной функцией становится психоэмоциональное и зрительное воздействие. Хотя, большинство из существующих стилей несут мощный заряд величественности, помпезности, а иногда и ощущение колоссальности всего здания.

Одной из главнейших задач архитектуры является конечное соответствие возведенного здания с его основным назначением. Причем, здания, различающиеся между собой по назначению, стараются выделить и внешне. Например, вы вряд ли спутаете церковь с больницей. При этом любая постройка должна отвечать всем требованиям по безопасности и обеспечению максимально комфортных условий для человека. Все это можно отнести к функциональному назначению архитектуры.

Но, помимо этого у нее есть и художественные задачи. Поскольку во все века архитекторы, возводя наиболее монументальные постройки, старались выразить основные мировоззрения и идеологию своего времени. Данная традиция сохраняется и сейчас, правда в менее выраженной форме. В настоящий момент, художественное оформление чаще служит для создания сбалансированных комплексов, вписывающихся в общую картину и стиль города.

Еще одной гранью зодчества можно назвать совокупность экономических критериев. Расчеты по затратам на возведение зданий в соотношении к его долговечности занимают не последнее место. Также сюда относится и обеспечение нормальных условий с бесперебойной поставкой материалов на все время строительства.

Но, лишь при соблюдении всех сторон и требований (с учетом внешней красоты, функциональности и экономической целесообразности) можно возвести здание, которое прослужит долго и с большой пользой. При этом постройка не должна идти в разрез с остальными зданиями вокруг себя и вызывать мощный дисбаланс пространства. Именно поэтому все стадии начального проектирования зданий принято сочетать с ориентированием их с местом предполагаемого возведения. Это в итоге позволяет создавать сбалансированное композиционное решение в гармонически связанное и законченное единое целое.

 

 

 

Современная архитектура: 7 ключевых проектов

Рассказываем об удивительных сооружениях, которые могли бы претендовать на место в списке новейших чудес света

Музей Гуггенхайма в Испании (Фото: Uwe Kazmaier/Globallookpress)

Современная архитектура меняет облик мегаполисов, создавая более комфортную и благополучную среду для жизни. Ведущие архитекторы все чаще выбирают те формы и материалы, которые повышают энергоэффективность будущих объектов. Футуристические здания соседствуют с наследием прошлого и гармонично вписываются в стилистику местности. А пластика их фасадов отражает динамичность современных городов. От традиционной застройки эти проекты отличаются не только архитектурным обликом, но и богатой инфраструктурой. К тому же в них часто воплощены самые смелые и прогрессивные идеи своего времени.

«РБК-Недвижимость» собрала семь удивительных построек, которые были спроектированы за последние 100 лет.

Музей Гуггенхайма, Испания

Необычный музей современного искусства построен на берегу реки Нервьон в Бильбао. В 1997 году он превратил некогда крохотный промышленный городок в культурный мегаполис и туристический центр. Это явление получило название «эффект Бильбао». Одним огромная стальная конструкция напоминает американские горки, другим — инопланетный корабль, потерпевший крушение. Местное население долго протестовало против строительства музея: выделенные €85 млн люди хотели использовать для модернизации фабрик. Эти затраты окупились: только за первый год арт-объект посетили 1,3 млн человек. Чтобы принять всех желающих, властям Бильбао пришлось построить второй аэропорт и новые гостиницы.

Музей Гуггенхайма в Испании (Фото: Matthias Graben/Globallookpress)

Эффектное здание в стиле деконструктивизма возвели за четыре года. За это время из окрестностей исчезли ржавые верфи и появились обширные зеленые набережные. Внешне музей Гуггенхайма — это комплекс связанных построек из титана и стекла. Вход в здание украшают огромные скульптуры: девятиметровая паучиха, щенок из цветов и букет тюльпанов. Интерьер музея не менее интересный — он напоминает трехэтажный лабиринт. Все прямые линии Фрэнк Гери заменил кривыми, а углы — волнами и арками. Архитектор разработал этот проект для концертного зала Уолта Диснея в Лос-Анджелесе, но там реализовать идею не получилось. Заказчиков испугала большая стоимость и слишком высокие риски.

Башня «Бурдж-Халифа», ОАЭ

«Бурдж-Халифа» — самое высокое здание в мире. Это почти три Эйфелевы башни, сложенные вертикально. Небоскреб высотой 828 м построили за шесть лет. Ежедневно здесь трудились более 12 тыс. специалистов из разных стран, поэтому каждую неделю башня вырастала на один-два этажа. Чтобы снизить риск образования трещин, бетон заливали ночью и дополнительно охлаждали его с помощью льда. Все это время проектная высота здания хранилась в строгом секрете. Местные власти беспокоились, что кто-нибудь решит повторить их рекорд. Небоскреб стоимостью $4,1 млрд задумывался как «город в городе». Его окружают собственные бульвары, скверы и парки. А у подножия башни находится самый большой в мире «танцующий» фонтан.

Башня «Бурдж-Халифа» в Эмиратах (Фото: Moritz Wolf/Globallookpress)

Внутри есть отдельная мечеть, бассейны, рестораны, офисы, торговые центры, 57 лифтов и сотни апартаментов. Асимметричная форма в виде сталагмита была выбрана неслучайно: она защищает небоскреб от сильных порывов ветра. Интересно, что во время землетрясений это одно из самых безопасных мест в эмирате. Прочная конструкция способна выдерживать подземные толчки магнитудой до семи баллов. От летней жары спасают стеклянные термопанели, которыми отделаны фасады. Они не пропускают пыль, отражают ультрафиолет и инфракрасное излучение. А система кондиционирования с морской водой охлаждает и ароматизирует воздух. Специально для «Бурдж-Халифа» был разработан особенный аромат.

Пекинский национальный стадион, Китай

Из-за необычного геометрического фасада стадион чаще называют «Птичьим гнездом». Он состоит из внешнего стального каркаса, бетонной чаши и 24 ферменных колонн, которые ее поддерживают. Эффект «гнезда» возникает из-за переплетения изогнутых металлических прутьев, которые заменяют стены. Вместо крыши в верхней части стальной конструкции натянута прозрачная водонепроницаемая пленка, которая пропускает солнечный свет. На реализацию проекта потребовалось 42 тыс. тонн стали и около $423 млн. Раздвижная крыша обошлась бы строителям еще в $150 млн. Трибуны стадиона устроены таким образом, что все происходящее на поле видно с любого места. Сегодня здесь могут разместиться одновременно 80 тыс. человек.

Пекинский национальный стадион в Китае (Фото: Guo Yong/Globallookpress)

При проектировании спортивного комплекса большое внимание уделили его сейсмостойкости: стадион построен в районе с высокой тектонической активностью. Специально для этого разработали сталь с почти полным отсутствием примесей. Новый прочный материал осложнил сварочные работы — их приходилось проводить только ночью. В результате стальной каркас не только сделал здание более устойчивым, но и позволил отказаться от общей системы вентиляции. Стены есть только у магазинов и ресторанов внутри стадиона. Изначально он предназначался для летних Олимпийских игр 2008 года. Теперь здесь устраивают спортивные чемпионаты, концерты и фестивали. А в зимнее время в «Птичьем гнезде» можно покататься на коньках или горных лыжах.

Дворец искусств королевы Софии, Испания

Самый высокий в мире оперный театр находится в Валенсии. Он построен на осушенном дне реки Турия по проекту архитектора Сантьяго Калатрава и входит в архитектурный ансамбль «Город искусств и наук». Форма дворца вызывает разные ассоциации. Для кого-то это шлем средневекового испанского воина, для кого-то — ныряющий дельфин. Со всех сторон валенсийскую оперу окружают бассейны и парки. А самая впечатляющая ее часть — дугообразная мозаичная крыша из ламинированной стали. Несмотря на вес в 3 тонны, она крепится с помощью всего двух опор. Футуристический дворец выполнен в стиле биотек. Строительство растянулось на десять лет, в результате он стал последним из пяти причудливых зданий «города».

Дворец искусств королевы Софии в Испании (Фото: Jose Antonio Moreno/Globallookpress)

Открытие оперы приурочили к национальному празднику — Дню Валенсийского сообщества. Изначально на этом месте хотели поставить 370-метровую башню связи. Однако многие раскритиковали задумку, и план комплекса пришлось изменить. Здание театра включает 17 этажей и делится на четыре больших пространства. Здесь есть амфитеатр, учебная зона, камерный театр и главный зал. Последний оформлен синей мозаикой и рассчитан на 1,5 тыс. зрителей. В нем же находится оркестровая яма на 120 музыкантов — третья по величине в мире. Сегодня во дворце проходят престижные конференции, театральные постановки, музыкальные представления и фестивали мирового уровня. Это неудивительно: архитектурное чудо Валенсии славится превосходной акустикой.

Штаб-квартира CCTV, Китай

Из-за странной формы здание китайского телецентра прозвали «штанишками». Это две наклонные башни, которые соединены 75-метровым горизонтальным переходом. Такая конструкция позволяет противостоять сейсмическим воздействиям и уменьшает давление ветра. По словам голландского архитектора Рема Колхаса, его работа напоминает изогнутый небоскреб без начала и конца. А если смотреть с разных ракурсов, она визуально меняет свою форму и внешние очертания. Внутри 54-этажной постройки — многочисленные телевизионные студии, офисы, вещательные и производственные объекты. Раньше все они были разбросаны по разным концам Пекина. Кроме того, здесь есть общественный театр, пятизвездочный отель, рестораны и выставочные площади.

Штаб-квартира CCTV в Китае (Фото: Zhu Wanchang/Globallookpress)

Строительство штаб-квартиры CCTV обошлось в $800 млн и было закончено в 2009 году. И все же ее открытие пришлось перенести на несколько лет. В северном крыле здания вспыхнул пожар, который смогли потушить только спустя шесть часов. Причиной возгорания стали праздничные петарды. В результате торжественная церемония состоялась лишь в 2012 году. А совсем скоро Международный совет по высотным зданиям и городской среде назвал проект Колхаса лучшим небоскребом 2013 года. Правда, самого архитектора новость не слишком обрадовала: этой необычной работой он пытался объявить войну всем небоскребам. Теперь футуристический памятник китайской экономике виден почти из любой точки Пекина.

Сиднейская опера, Австралия

Сиднейский оперный театр — самое узнаваемое здание Австралии. В 1957 году власти объявили конкурс на лучший дизайн будущего здания. Среди 233 заявок выбрали проект датского архитектора Йорна Утзона. После этого судьи еще несколько раз отказывались от рисунков молодого датчанина в пользу более практичных построек, пока наконец не решили рискнуть. Здание в Сиднейской гавани намного опередило доступные на тот момент технологии и изменило имидж целой страны. Но из-за разногласий с властями Утзону пришлось покинул проект. Он не оставил никаких эскизов и больше никогда не приезжал в Австралию. Неудивительно, что театр был открыт на десять лет позже условленной даты, а бюджет проекта оказался в 15 раз выше изначального.

Сиднейская опера в Австралии (Фото: Thomas Haupt/Globallookpress)

Знаменитое здание в стиле экспрессионизма занимает 22 тыс. кв. м и опирается на 580 свай, которые уходят в океан. Его легендарная белая крыша покрыта более чем 1 млн керамических плиток. Днем «паруса» кажутся идеально белыми, но в зависимости от освещения цветовая палитра меняется. Идея такой формы зародилась у архитектора во время чистки апельсина. Глядя на спелые оранжевые дольки, Утзон увидел в них прочные и устойчивые своды будущей крыши. Самый большой «парус» равен высоте 22-этажного дома. В 2007 году Сиднейскую оперу включили в список объектов Всемирного наследия. Йорну Утзону посчастливилось стать свидетелем этого события, а еще раньше — получить Притцкеровскую премию. И все же «вживую» свое творение он так и не увидел.

«Сент-Мэри Экс 30», Великобритания

«Сент-Мэри Экс 30» — первый экологически чистый небоскреб Лондона. Это вытянутое округлое здание в стиле биотек, которое состоит из 41 этажа. Благодаря необычной конструкции и энергии солнечных батарей оно вдвое экономичнее других небоскребов аналогичного размера. А его аэродинамическая форма увеличивает количество естественного света и воздуха. Высотку назвали в честь улицы, на которой она построена. До 1992 года здесь находилась Балтийская биржа, взорванная во время одного из терактов. Сегодня об этом напоминают эпитафии на каменных скамейках у основания башни. Еще один мемориал указывает на место захоронения древнеримской девочки, останки которой нашли во время строительства башни.

«Сент-Мэри Экс 30» в Великобритании (Фото: Stefan Kiefer/Globallookpress)

В народе 180-метровое здание Нормана Фостера прозвали «огурцом». Дело не только в характерной форме. Оно почти полностью покрыто стеклом зеленоватого оттенка — это важная часть энергосберегающих систем. Общая площадь стеклянного фасада «Сент-Мэри Экс 30» равна площади пяти футбольных полей. На верхних этажах небоскреба расположены банкетные залы и рестораны с видом на центральную часть Лондона, ниже — офисы крупных компаний и магазины. А прямо под куполом размещен конференц-зал, из которого открывается 360-градусная панорама британской столицы. С момента открытия в 2004 году проект получил множество наград, в том числе премию Стирлинга и архитектурную премию Emporis Skyscraper Award.

Читайте также:

Здания в стиле неогрек: 10 шедевров архитектуры

Многим архитекторам так полюбились классические древнегреческие постройки,— Парфенон, Эрехтейон, храм Зевса — что они не раз пытались повторить эти образы спустя несколько столетий. Такой стиль называется “неогрек”, он зародился в эпоху классицизма XVIII – начала XIX веков (в европейской терминологии некоторые постройки относят к неоклассицизму). В зависимости от того, в какой эпохе проектировались здания, в проектах можно разглядеть черты и других стилей — модерна, неоклассики, но неизменная основа у архитектуры неогрек одна — стремление к античным греческим формам.

1. Вальхалла (Зал Славы), Регенсбург

Архитектора Лео фон Кленца, яркого представителя классицизма XIX века, называют основателем стиля неогрек — он превратил Мюнхен в “Новые Афины”, а на его счету десятки построек в разных городах по всему миру (в том числе проект Нового Эрмитажа в Санкт-Петербурге). Когда в начале XIX века принц (а спустя 18 лет — король) Людвиг I принял решение построить Вальхаллу — Зал Славы для великих представителей Германии — неудивительно, что он обратился именно к Лео фон Кленцу. Обычно здание сначала строят, а уже потом занимаются его интерьером, но здесь все было ровно наоборот: лишь только после того, как скульпторы вырезали 60 бюстов, Людвиг начал присматривать место для возведения Зала Славы — выбор пал на берег Дуная рядом с Регенсбургом.

Композиция Вальхаллы очень напоминает Парфенон — по периметру здания установлены массивные колонны, немного сужающиеся кверху и украшенные вертикальными желобками. В углублениях фронтона вырезаны скульптуры: на северном фризе — изображения германских государств, а на южном — сцены сражений. Здание строилось 12 лет — на момент открытия в Вальхалле было представлено 96 бюстов и 64 мемориальные доски. При Людовиге I главным критерием для включения в Зал Славы была принадлежность к германской культуре. Сейчас же есть только одно условие — человек, чей бюст предлагается разместить в Вальхалле, должен умереть более двадцати лет назад. Кандидатов отбирает правительство Баварии.

2. Мемориал Линкольна, Вашингтон, 1914–1922

Одна из самых известных достопримечательностей Америки тоже выполнена в неогреческом стиле. В 1867 году Конгресс решил возвести масштабный мемориал 16-ому президенту США. Реализацию проекта окладывали три раза, и строительство началось только в 1914 году. Мемориал, спроектированный Генри Бэконом, изначально не одобряли — комиссии казалось, что огромный памятник в виде древнегреческого храма — это слишком пафосно, к тому же земля в парке “Западный Потомак” достаточно болотистая и на ней сложно возвести такое масштабное сооружение. Но всё-таки план был утверждён.

Архитектурные объекты России – список с фото, названиями и описаниями. Интересные архитектурные объекты России на портале «Культура.РФ»

Мы ответили на самые популярные вопросы — проверьте, может быть, ответили и на ваш?

  • Подписался на пуш-уведомления, но предложение появляется каждый день
  • Хочу первым узнавать о новых материалах и проектах портала «Культура.РФ»
  • Мы — учреждение культуры и хотим провести трансляцию на портале «Культура.РФ». Куда нам обратиться?
  • Нашего музея (учреждения) нет на портале. Как его добавить?
  • Как предложить событие в «Афишу» портала?
  • Нашел ошибку в публикации на портале. Как рассказать редакции?

Подписался на пуш-уведомления, но предложение появляется каждый день

Мы используем на портале файлы cookie, чтобы помнить о ваших посещениях. Если файлы cookie удалены, предложение о подписке всплывает повторно. Откройте настройки браузера и убедитесь, что в пункте «Удаление файлов cookie» нет отметки «Удалять при каждом выходе из браузера».

Хочу первым узнавать о новых материалах и проектах портала «Культура.РФ»

Подпишитесь на нашу рассылку и каждую неделю получайте обзор самых интересных материалов, специальные проекты портала, культурную афишу на выходные, ответы на вопросы о культуре и искусстве и многое другое. Пуш-уведомления оперативно оповестят о новых публикациях на портале, чтобы вы могли прочитать их первыми.

Мы — учреждение культуры и хотим провести трансляцию на портале «Культура.РФ». Куда нам обратиться?

Если вы планируете провести прямую трансляцию экскурсии, лекции или мастер-класса, заполните заявку по нашим рекомендациям. Мы включим ваше мероприятие в афишу раздела «Культурный стриминг», оповестим подписчиков и аудиторию в социальных сетях. Для того чтобы организовать качественную трансляцию, ознакомьтесь с нашими методическими рекомендациями. Подробнее о проекте «Культурный стриминг» можно прочитать в специальном разделе.

Электронная почта проекта: [email protected]

Нашего музея (учреждения) нет на портале. Как его добавить?

Вы можете добавить учреждение на портал с помощью системы «Единое информационное пространство в сфере культуры»: all.culture.ru. Присоединяйтесь к ней и добавляйте ваши места и мероприятия в соответствии с рекомендациями по оформлению. После проверки модератором информация об учреждении появится на портале «Культура.РФ».

Как предложить событие в «Афишу» портала?

В разделе «Афиша» новые события автоматически выгружаются из системы «Единое информационное пространство в сфере культуры»: all.culture.ru. Присоединяйтесь к ней и добавляйте ваши мероприятия в соответствии с рекомендациями по оформлению. После подтверждения модераторами анонс события появится в разделе «Афиша» на портале «Культура.РФ».

Нашел ошибку в публикации на портале. Как рассказать редакции?

Если вы нашли ошибку в публикации, выделите ее и воспользуйтесь комбинацией клавиш Ctrl+Enter. Также сообщить о неточности можно с помощью формы обратной связи в нижней части каждой страницы. Мы разберемся в ситуации, все исправим и ответим вам письмом.

Если вопросы остались — напишите нам.

Исаакиевский собор, здание Биржи, Екатерининский дворец и другие.

«Культура.РФ» вместе с Государственным музеем архитектуры имени А.В. Щусева вспоминает, какие знаковые здания нашей страны были спроектированы иностранными мастерами. В нашей подборке — 10 архитектурных памятников: от собора времен Ивана III до ультрасовременного здания Захи Хадид.

Успенский собор Московского кремля

Годы строительства: 1479 год
Архитектор: Аристотель Фиорованти

После неудачного строительства собора зодчими Кривцовым и Мышкиным великий князь Иван III взял руководство процессом в свои руки. По совету второй жены Софьи Фоминичны Палеолог он решил найти мастера должного уровня в Италии. Вероятно, именно в Риме посол познакомился с архитектором и инженером Аристотелем Фиорованти.

Ридольфо Аристотель Фиорованти был уже немолодым человеком, достаточно известным в Италии, Венеции и Венгрии. Он был автором многих архитектурных и инженерных сооружений — мостов, крепостных стен, зданий и т. д. На жалованье иностранному мастеру московской казне пришлось выделить весьма значительную сумму. Но не зря: Фиорованти удалось создать выдающийся шедевр отечественной архитектуры.

Композиционно Успенский собор Фиорованти представляет собой шестистолпный трехнефный храм, увенчанный пятью главами шлемовидной формы. План сооружения, разделенный на 12 квадратов, уже не имеет выделенного центрального подкупольного пространства и, как следствие, отходит в своей планировке от традиционной для древнерусского зодчества крестово-купольной системы. Интересной особенностью архитектуры Успенского собора стали и пять апсид восточного фасада, которые не соответствуют трем нефам внутреннего пространства. Такую сильно развитую алтарную часть на фасаде Фиорованти хитроумно маскирует плоскими боковыми выступами, скрывающими апсиды со стороны Соборной площади. Четкое внутреннее членение собора на квадраты обусловило и симметрию внешнего членения фасада полукружиями закомар и тонкими лопатками. Довольно сдержанный внешний декор храма, мощные стены, прорезанные узкими окнами и украшенные тонким аркатурным пояском, придавали сооружению особую монументальность. Летописец отмечал, что Успенский собор «яко един камень».

12 августа 1479 года собор был освящен. Новый храм поражал современников своими размерами и монументальными пропорциями. Церковь, по выражению летописца, получилась «чюдна вельми величеством и высотою, светлостью и зъвоностью и пространством». Мастеру удалось использовать новейшие технологии, материалы и даже применить некоторые декоративные элементы ордерной системы, сохранив при этом общую стилистику традиционного древнерусского культового сооружения.


Церковь Вознесения в Коломенском

Годы строительства: 1532 год
Архитектор: Петрок Малой

Церковь Вознесения в Коломенском — первый каменный шатровый храм в русской архитектуре. Она была построена великим князем Василием III в собственном подмосковном селе Коломенское в честь рождения долгожданного наследника — будущего государя Ивана IV Грозного. Поставленная на высокий подклет, нижняя часть сооружения представляет собой крестообразную форму, переходящую в восьмерик, на который опирается высокий шатер, осеняющий бесстолпное внутреннее пространство.

Храм с повышенной центрической композицией и выразительным силуэтом окружен двухъярусной галереей с торжественными лестничными спусками. Церковь отличается многочисленными деталями в стиле ренессанс. В то же время вимперги (остроконечные резные щипцы) на фасадах свидетельствуют о знакомстве зодчего с готическими мотивами.

Итальянский кирпич, особенности объемно-пространственной композиции, характерные детали, а также связь сооружения с центрическими храмами Италии, которые цитируют идею ротонды храма Гроба Господня в Иерусалиме, позволяют предположить, что автором уникального храма был один из итальянских архитекторов, работавших при дворе Василия III. По предположению историка архитектуры Сергея Подъяпольского, этим зодчим мог быть Петрок Малой — автор церкви Воскресения в Московском Кремле, примыкавшей к колокольне «Иван Великий», а также стен и башен Китай-города.

Читайте также:

Екатерининский дворец в Царском Селе

Годы строительства: 1742–1756 годы
Архитектор: Бартоломео Франческо Растрелли

Первый каменный дворец на Сарской мызе (так называлось Царское Село в начале XVIII века) был построен по проекту Иоганна Фридриха Браунштейна как летняя загородная резиденция Екатерины I. В конце 1742 — начале 1743 года началось расширение и перестройка дворца для императрицы Елизаветы Петровны. Масштабными работами руководили известнейшие русские зодчие: Михаил Земцов, Андрей Квасов, Савва Чевакинский. С 1748 года строительство дворца возглавил Растрелли. Работы были завершены в 1756 году.

Дворец поражает своими размерами: длина фасада — более 300 метров. Лазоревые стены в сочетании с белыми колоннами и золочеными украшениями создают приподнятое праздничное настроение, соответствующее личности «веселой царицы» Елизаветы. Фасады украшены фигурами атлантов, львиными масками и другими скульптурными изображениями. В комплекс дворца с северной стороны включена придворная церковь, акцентированная пятью миниатюрными главками, которой отвечал купол над парадным крыльцом в южной стороне дворца. Перед фасадом был устроен плац, огражденный флигелями и циркумференциями (полукруглыми служебными корпусами).

С большой роскошью были украшены внутренние помещения дворца. Растрелли создал Парадную анфиладу, проходившую по всей длине здания от главной лестницы до придворной церкви. На золочение всех внутренних и внешних украшений ушло около 100 килограммов золота. Подлинной жемчужиной в убранстве дворцовых залов стала знаменитая Янтарная комната, подаренная Петру I прусским королем и собранная во дворце по приказу Елизаветы Петровны в 1755 году. Среди других интерьеров елизаветинского времени выделялись роскошью Большой зал и дворцовая церковь.

Во второй половине XVIII–XIX веков часть залов была перестроена в иных архитектурных стилях, парадная лестница перенесена на новое место. Дворец сильно пострадал во время Великой Отечественной войны. Восстановительные и реставрационные работы во дворце продолжаются по сей день.


Термы Камерона в Царском Селе

Годы строительства: 1780–1785 годы
Архитектор: Чарльз Камерон

Личный архитектор императрицы Чарльз Камерон был представителем «археологизирующего» классицизма, так как был известным знатоком архитектуры древнеримских терм. По заказу Екатерины II в 1780–1785 годах он воспроизвел в Царском Селе миниатюрное подобие римских построек.

Термы Камерона включают Холодные бани, изящный павильон «Агатовые комнаты», висячий сад и прогулочную колоннаду — Камеронову галерею. Ощущение древности в интерьере Агатового павильона передает богатая отделка натуральным цветным камнем (мрамором, яшмой, ониксом) и мраморные копии античной скульптуры. Камерон был искусным мастером архитектурного декора. Созданные им в Екатерининском дворце Царского Села интерьеры отличаются камерностью, изысканностью, разнообразием использованных декоративных материалов.


Академия наук

Годы строительства: 1783 год
Архитектор: Джакомо Кваренги

В 1783 году Кваренги создает проект здания петербургской Академии наук, построенной к 1785 году рядом с Кунсткамерой. Здания разных времен, посвященные науке, создают ощущение целого академического городка. Принципиально строгий фасад Академии и строгая симметрия внутри подчеркивают официальный характер постройки. Здание состоит из трех ризалитов — выступающих частей фасада: портика и фланкирующих его (находящихся по сторонам) боковых частей. Мощный восьмиколонный портик занимает большое пространство, что было типично для архитектуры Кваренги. Красота этого здания раскрывается в пропорциях: в соотношении окон, стен, цоколя, высоты колонн и интерколумния (пролет между рядом стоящими колоннами).


Здание биржи и Стрелка Васильевского острова

Годы строительства: 1805–1810 годы
Архитектор: Жан-Франсуа Тома Де Томон

Биржа занимает главное место в архитектурном ансамбле стрелки Васильевского острова.

Крупный масштаб здания Биржи в виде античного храма (дорического периптера) в сочетании с ростральными колоннами и гранитной набережной рассчитаны на широкое панорамное обозрение с водной глади Невы и ее противоположных берегов. Само расположение ансамбля имеет важное градообразующее значение для Санкт-Петербурга: место, где Нева разделяется островом на два русла, первоначально должно было стать центром города, однако оформление остров получает только в начале XIX века благодаря проекту Тома де Томона.


Исаакиевский собор

Архитектор: Огюст Монферран

Анри Луи Огюст Рикар де Монферран — архитектор и создатель важнейших сооружений Санкт-Петербурга — Исаакиевского собора и Александрийской колонны. В 1814 году в судьбе Монферрана произошло событие, предопределившее всю дальнейшую жизнь зодчего: сразу после вступления русских войск в Париж молодой архитектор преподнес Александру I альбом архитектурных проектов, которые привлекли внимание царя. Спустя некоторое время Монферран был приглашен в Санкт-Петербург, а в 1816 году он переехал в столицу Российской империи, где жил и работал до самой смерти.


Новый Эрмитаж

Архитектор: Лео Фон Кленце

В 1837 году по заказу Николая I Кленце подготовил проект, по которому было построено здание Нового Эрмитажа в Санкт-Петербурге — первое здание в России, специально возведенное для размещения художественного музея. Примечательно, что реализовывали проект немецкого архитектора русские зодчие — Василий Стасов (автор Спасо-Преображенского собора в Санкт-Петербурге) и Николай Ефимов (автор дома Министерства государственных имуществ на Большой Морской улице). Со стороны Миллионной улицы здание Нового Эрмитажа украшает портик с десятью фигурами атлантов работы Александра Теребенёва, которые стали одним из символов Санкт-Петербурга.


Здание Центросоюза

Годы строительства: 1928–1935 годы
Архитектор: Ле Корбюзье

В 1928 году Ле Корбюзье принял участие в конкурсе на составление проекта здания Центросоюза в Москве. Это сооружение стало совершенно новым примером современного делового здания, представляющего комплекс корпусов, обращенный одновременно на две улицы — Мясницкую и проспект Академика Сахарова. Отличительной чертой архитектуры Корбюзье здесь становятся огромные поверхности стекла на фасадах, открытые стойки-опоры, поддерживающие блоки внутренних помещений, свободное пространство в уровне первого этажа, плоские крыши и яркая, темно-красная облицовка стен розовым артикским туфом. Здание Центросоюза в Москве стало яркой иллюстрацией пяти принципов современной архитектуры Ле Корбюзье.


Dominion Tower, архитектор Заха Хадид

Годы строительства: 2012
Архитектор: Заха Хадид

Космическое здание на Шарикоподшипниковской улице в Москве появилось благодаря одному из самых известных и влиятельных архитекторов XX–XXI веков, первой женщине, получившей Притцкеровскую премию, — Захе Хадид. Здание выполнено в фирменном стиле архитектора — деконструктивизм. Кубический объем здания распределен по этажам на своеобразные слои, выступающие из плоскости фасада, что создает более динамичный силуэт. Ленточное остекление и преобладание белого цвета как внутри, так и снаружи делает из здания светящийся кристалл, наполненный воздухом и светом. Интерьеры этого бизнес-центра включают в себя минимум деталей, однако завораживают плавностью и четкостью линий.

Выдающиеся здания зарубежной архитектуры

Главный вход приводит посетителя в просторное лобби под высоким стеклянным потолком. Отсюда в разные стороны разбегаются лестницы; извилистые коридоры и пандусы открывают доступ к экспозициям на всех пяти этажах. За единицу масштабирования в KIASMA принят рост среднего человека, и многие элементы дизайна расположены на уровне 165 см. А название музея было образовано от греческого «хиазма», что переводится как точка пересечения зрительных нервов.

Музей в замке Морицбург (расширение). Галле

Архитекторы: Nieto Sobejano Arquitectos

Замок Морицбурга в городе Галле — ценный образец готической военной архитектуры, типичной для Германии конца XV в. Несмотря на бурную историю, он сохранил аутентичную структуру: крепостная стена, три из четырех круглых бастионов и центральный двор. С XIX в. крепость является музеем. После возведения северного и западного крыльев в 2005—2008 гг. и расширения выставочных площадей дворец открылся вновь.

Проект новой части музея реализовала испанская студия Nieto Sobejano Arquitectos, построив за полуразрушенными стенами замка стеклянный корпус. Его крыша устроена как большая платформа, которая пропускает в помещение естественный свет и создает уникальные возможности для организации выставочного пространства. Проект дополнен двумя вертикальными коммуникационными центрами: первый находится в северном крыле, а второй — башня высотой 25 м на месте разрушенного бастиона — обеспечивает доступ к новым выставочным площадям.

Музей современного искусства Африки Zeitz (MOCAA). Кейптаун

Архитекторы: студия Томаса Хизервика

Крупнейший в мире музей, посвященный африканскому современному искусству. Расположенный в районе знаменитой набережной V&A, он занимает девятиэтажное здание бывшего элеватора, ставшего символом промышленной истории Кейптауна. Архитекторы студии Томаса Хизервика признаются, что маскировать брутальный, индустриальный облик 57-метрового здания не имело никакого смысла. Надо было лишь понять, как лучше его использовать. В центральной части был устроен атриум с примыкающими к нему галереями, который из-за стеклянной крыши получился очень светлым. Часть труб элеватора пришлось срезать, их место заняли выставочные площади. Теперь в культурном центре размещены 80 галерей, лаборатории, книжный магазин, ресторан, бар и сад на крыше. Он назван в честь немецкого бизнесмена и филантропа Йохана Цайца, который подарил музею свою коллекцию. 

Архитектура или бутафория. Честные правила для честных зданий – PRAGMATIKA.MEDIA

Принуждение к красоте

Под закат своей каденции президент США Дональд Трамп подписал беспрецедентный указ «Содействие красивой федеральной гражданской архитектуре», чем актуализировал и вывел на новый виток древний спор между симпатиками исторической и современной архитектур.

Мемориал Аврааму Линкольну в Вашингтоне. Несмотря на то что здание было построено в эпоху модерна (1914–1922 гг.), архитектор Генри Бэкон спроектировал его в виде греческого храма. Фото: colby ray / unsplash

Вашингтон не случайно называют городом колонн — там множество зданий в греческом и римском стилях, отражающих вкусы французского архитектора Бенджамина Латроба и президента Томаса Джефферсона. Разумеется, в XIX–XX вв. столичные вкусы влияли на все крупные города США, и тяжеловесный неоклассический, названный «федеральным» стиль массово распространился по стране. Даже прогрессивный Нью-Йорк до конца XX в. оставался, по мнению архитектурных критиков, «болотом псевдоисторизма и корпоративной посредственности», а вот миллениум ознаменовался появлением ярких фокусных объектов Фрэнка Гери, Ренцо Пьяно, Жана Нувеля, Нормана Фостера и т. д. «Наконец‑то сбылось давнее обещание модернизма вытащить нас из темных веков!», — писали The New York Times в рецензии на открытие новой башни своей корпоративной штаб-квартиры The New York Times Building.

Здания Вашингтона в греческом и римском стилях отражают вкусы французского архитектора Бенджамина Латроба

Жить стало веселее, но вкусы традиционалистов со времен Джефферсона мало изменились. Их недовольство и озвучивал 45‑й президент США, когда обрушивался с критикой на «бруталистских монстров, деконструктивистских уродцев и безликий минимализм». Особый гнев вызывали почему‑то Федеральный суд в Солт-Лейк-Сити от бюро Thomas Phifer and Partners и админздание в Сан-Франциско, созданное деконструктивистом Томом Мейном. Трамп обязал архитекторов проектировать для Вашингтона здания государственных и федеральных учреждений, строго придерживаясь классического стиля.

The New York Times Building — штаб-квартира Times — построена в 2003–2007 гг. по проекту Ренцо Пьяно и FXFOWLE Architects. Источник фото: wikipedia.org

Большинство членов американского архитектурного сообщества пришли в ужас от такой вкусовщины и перспективы превращения округа Колумбия в «мавзолей неоклассической архитектуры». Да и, согласитесь, довольно странно слышать призывы к сакрализации наследия от человека, который в 1979 г. ради строительства Trump Tower снес здание в стиле ар-деко магазина Bonwit Teller и разрушил барельефы, которые управляющие MET просили передать им на хранение. Однако Национальное общество гражданского искусства (NCAS) неожиданно горячо поддержало Трампа, опубликовав открытое заявление: «Дизайн федеральных зданий должен отражать эстетические и символические предпочтения людей, для которых они построены, а именно классическую и традиционную архитектуру. Однако с середины ХХ в. модернистские бонзы, контролирующие государственную архитектуру, навязывают нам уродливые замыслы». Апеллируя к демократическим ценностям, глава NCAS ссылается на социологическое исследование, согласно которому три четверти американцев (72 %) предпочитают традиционную архитектуру.

45-й президент США обрушился с критикой на «бруталистских монстров, деконструктивистских уродцев и безликий минимализм»

San Francisco Federal Building, преданное остракизму сторонниками Трампа, спроектировано Томом Мейном как воплощение стремления к обновлению городов. Высокотехнологичное здание, одетое в «дышащую» оболочку, не нуждается в системах механической вентиляции и стало символом устойчивых офисных зданий. Источник фото: Roland Halbe

С высокой степенью вероятности Джо Байден отменит резонансный указ своего предшественника. Но, казалось бы, вопрос псевдоисторизма и интеграции современной архитектуры в историческую среду закрыли еще в XX в.? Выходит, что нет.

 

Псевдоисторизм «вне закона»

Конфликт между симпатиками исторической архитектуры и теми, кто выступает за прогресс в зодчестве, впервые проявился, вероятно, тогда, когда кто‑то из древних людей предложил выйти из пещер и построить жилище на открытом месте. Чем менее люди погружены в суть вопроса, тем горячее они защищают стереотипы — идет ли речь о способах сохранения и восстановления архитектурного наследия или о включении современных объектов в уже сформировавшуюся городскую ткань.

MuCEM – Museum of Civilizations of Europe and the Mediterranean. Архитектор: Руди Риччотти. Марсель, Франция. Фото: frank eiffert / unsplash

Похоже, дело не в возрастном консерватизме. Как ни удивительно, но немало рожденных в XXI в. в своих архитектурных симпатиях застряли в начале XIX-го! Архитекторы того времени настолько благоговели перед авторитетами великих зодчих прошлого, что копировали стили ранних эпох с редкими отступлениями от классических канонов, обусловленных развитием технологий. Они довольствовались приставкой «нео»: неоготика, необарокко, неовизантийский стиль, неогреческий и т. д. К концу XIX-го стремление максимально усилить эмоциональную выразительность зданий и темпоральное ускорение стали своеобразным миксером, в котором стили смешались до состояния эклектики, а затем из этой гремучей смеси выделился модернизм. Он в отместку за вековое болото ознаменовался революционной серией манифестов, призывавших избавиться от неудобного и обветшавшего архитектурного багажа. К счастью, не все восприняли их как руководство к действию.

Архитектурные памятники должны быть живыми и востребованными — это единственный шанс избежать забвения и руинирования

Еще на рубеже XIX–XX вв. автор термина «городское наследие» Густаво Джованнони предостерегал современников от искушения консервировать исторические центры или старые районы, превращая их в подобие тематических парков. Остановившиеся в развитии, вырванные из потока временных изменений территории достаточно быстро превращались в выморочные зоны — люди покидали их в погоне за благами цивилизации, тем, что делает жизнь комфортнее и богаче впечатлениями. Архитектурные памятники должны быть живыми и востребованными — это единственный шанс избежать забвения и руинирования, — считал Джованнони. А для этого их придется модернизировать, адаптируя к новым функциям.

Начиная с середины прошлого века под эгидой ЮНЕСКО было принято более десятка документов, определяющих границы между старым и новым в архитектуре. К примеру, Венецианская хартия 1964 г. определяет, что все архитектурные дополнения должны отличаться от оригинального памятника и нести видимые признаки современности. Краковская хартия 2000 г. говорит о необходимости избегать реконструкций в историческом стиле. А Венский меморандум 2005 г. подытоживает: «Современная архитектура должна избегать всех форм псевдоисторического дизайна, так как он не соответствует ни историческим, ни современным требованиям».

«Хрустальный дом» был спроектирован студией MVRDV для модного дома Chanel. Здание, возведенное на исторической улице Амстердама, выделяется уникальным фасадом из стеклянных блоков. Фото: Daria Scagliola+Stijn Brakkee

192 Shoreham Street — гибридное здание на основе викторианского кирпичного склада, спроектированное Project Orange. Шеффилд, Великобритания. Источник изображения: Project Orange. Фото: Jack Hobhouse

Сложнее, когда дело касается определения роли современной архитектуры в исторической застройке. Здесь в профессиональном сообществе достигнут лишь относительный консенсус. Если обобщить рекомендации всех многочисленных меморандумов и хартий, то современные здания должны вписываться в историческую ткань бережно и уважительно. Но иногда им дозволяется доминировать и контрастировать. И сразу возникает вопрос: «иногда» — это когда?.. Что можно считать «высококачественными методиками интервенции», применять которые рекомендуют подписанты Венского меморандума?

Неоднозначность рекомендаций, как и дуализм в философии, порождает проблемы отношений. И в то же время служит отличным катализатором прогресса, заставляя искать новые и новые выразительные и в то же время достаточно уважительные решения.

 

Контраст и растворение

В 24 томе PRAGMATIKA.MEDIA в статье «Архитектурный копипаст убивает» мы объясняли, почему разнообразие считается залогом витальности города. Речь шла преимущественно о противопоставлении выразительной и качественной современной архитектуры унылой типовой жилой застройке, доставшейся нам в наследство от Советского Союза. Но даже стилистическая однородность благополучных исторических районов способна погрузить в дремотное состояние. Казалось бы, что может быть более консервативным, чем архитектурная среда британского Оксфорда, где сохранился уникальный целостный ансамбль готической архитектуры? Кто может осмелиться нарушить status quo, особенно учитывая жесткие нормы Великобритании в сфере охраны наследия? Но Заха Хадид считала, что Life is not made in a grid. Она недрогнувшей рукой внесла в академическую застройку Оксфорда яркий диссонанс в виде стальных Investcorp Building и Softbridge в колледже Святого Антония. «Контраст помогает подчеркнуть целостность прошлого и настоящего. Мы и заказчик чувствовали, что Оксфорд должен и дальше смотреть в будущее, поскольку он защищает свое наследие», — так аргументировала Заха Хадид свой жест.

The Investcorp Building — расширение для Центра Ближнего Востока в колледже Святого Антония, спроектированное Захой Хадид. Оксфорд, Великобритания. Фото: Luke Hayes

Вспомним биоморфный Kunsthaus Graz, чья туша распласталась в самом центре австрийского Граца на фоне терракотовых стен и красных черепичных крыш. Разве этот «дружелюбный пришелец», созданный сэром Питером Куком и профессором Колином Фурнье, умаляет ценность исторической архитектуры города? Напротив, он многократно капитализировал недвижимость Граца. По данным городского совета по туризму, число гостей только за пять лет с 2003 г. выросло более чем на 80 %. И разве кто‑то может обвинить австрийцев в пренебрежении к наследию? Да, Kunsthaus Graz откровенно провокационен. Было бы странно ожидать чего‑то иного от основоположников движения Archigram. Но глубоко ошибется тот, кто сочтет форму биоморфа случайным капризом архитекторов. Ресурсы Школы архитектуры UCL Bartlett были брошены на поиск дизайна, который был бы не только скандальным, но и воспринимался как неотъемлемая часть городской ткани, несмотря на очевидный контраст. Визуальное воплощение этого оксюморона не может не радовать.

«Контраст помогает подчеркнуть целостность прошлого и настоящего», — считала Заха Хадид

Киевляне, осуждающие архитектуру театра на историческом Подоле, пришли бы в ужас, увидев здание Союза румынских архитекторов с интернациональной надстройкой над руиной XIX в. Исторический особняк Paunescu House был сильно разрушен во время революции, свергнувшей диктатуру Чаушеску. Многоэтажная надстройка из стекла и стали, словно прорастающая из старого дома, — своего рода манифест, которым Дэн Марин и Зено Богданеску провозглашают смену эпох, политического строя и стилей. Закономерно — манифест оценили далеко не все. Но как бы жители Бухареста ни ругали своего «Франкенштейна», Union of Romanian Architects стал знаковым объектом в масштабах мировой архитектуры.

Kunsthaus Graz — художественный музей, построенный по проекту Питера Кука и Колина Фурнье. Грац, Австрия. Источник изображения: Cook Robotham Architectural Bureau

Модернизируя полуразрушенное крыло замка Морицбург в Галле, испанские архитекторы Фуэнсанта Ньето и Энрике Собехано (Nieto Sobejano Arquitectos) даже не пытались имитировать стиль раннего Возрождения. Демонстративно современная надстройка, крыша и заполнение пустот контрастируют с историческими стенами, формой и материалами. Этот нарочитый контраст призван подчеркнуть достоинства как старинного, так и современного зодчества. Особенности здания сразу обращают на себя внимание посетителей Kunstmuseum Moritzburg, провоцируют вопросы и интерес к сложной истории музея, обладающего самой богатой коллекцией художественных работ, в 30‑е годы прошлого века заклейменных как «дегенеративное искусство».

Kunstmuseum Moritzburg Halle — реконструкция художественного музея студией Nieto Sobejano Arquitectos. Галле, Германия. Фото: Ronald Halbe

The Union of Romanian Architects — проект Дэна Марина и Зено Богданеску. Бухарест, Румыния. Источник фото: wikipedia.org

А вот преобразование церкви Святой Марии в Килкенни в музей «средневековой мили» демонстрирует нам совершенно иной подход. Архитекторы McCullough Mulvin Architects безоговорочно подчиняют расширения музея архитектуре XIII в. Но не подражают ей ни в деталях, ни в материалах. Окислившийся свинец, выбранный как основной материал для крыши и фасада пристроек, сливается с серым камнем и хмурым ирландским небом. И хотя новая архитектура визуально растворяется в исторической, разница эпох и стилей очевидна.

Даже когда новая архитектура визуально растворяется в исторической, разница эпох и стилей должна быть очевидной

Реконструкция Церкви Святой Марии студией McCullough Mulvin Architects. Килкенни, Ирландия. Фото: McCullough Mulvin Architects

Реконструкция Церкви Святой Марии студией McCullough Mulvin Architects. Килкенни, Ирландия. Фото: McCullough Mulvin Architects

Дэвид Чипперфильд не оспаривал доминанты музейного острова Шпреинзель в Берлине, проектируя новое выставочное пространство James Simon Galerie на Археологической набережной. Минималистичное здание с тонкими белоснежными колоннами, вдохновленное эскизом Фридриха Вильгельма IV для «культурного акрополя», перекликается с форумной архитектурой придворного королевского зодчего Фридриха Августа Штюлера и его последователей — Альфреда Месселя и Людвига Хофмана, создавших оболочку для Пергамского алтаря. Тем не менее никто не может назвать архитектуру здания Чипперфильда вторичной — это пример не имитации, а крайне деликатного симбиоза.

James Simon Galerie — выставочное пространство от Дэвида Чипперфильда на Музейном острове. Берлин, Германия. Фото: Ute Zscharnt для David Chipperfield Architects

Стены из темного обугленного кирпича, принадлежавшие чудом уцелевшей постройке на месте бывшего завода, стали дизайнерским кодом для студий BAAS Arquitectura, Grupa 5 Architekci, Małeccy Biuro Projektowe. Опираясь на колористическую палитру исторического здания, на его ритмы и графический рисунок, архитекторы создали керамическую оболочку для железобетонной конструкции факультета радио и телевидения Силезского университета. Этот прием объединяет старое и современное здания в единый ансамбль.

Интеграция новой архитектуры в историческую застройку относится к задачам высшей сложности

Факультет радио и телевидения Силезского университета. Проект BAAS, Grupa 5 Architekci, Małeccy Biuro Projektowe. Катовице, Польша. Фото: Jakub Certowicz

Перечисление красивых и оригинальных архитектурных решений, примеров удачной интеграции новой архитектуры в историческую застройку можно продолжать. Их немало, несмотря на то что в мировой практике подобные задачи относятся к задачам высшей сложности. Это не тот идеальный случай, когда архитектор может использовать участок для проектирования как чистый лист, не ограничивая себя в фантазии, инструментах, материалах и ресурсах. Любая интервенция в историческую ткань требует длительного и детального изучения характеристик места.

 

Зачем городу банкиров погружение в прошлое?

Те, кому нравится киевская Воздвиженка, возможно, мечтали бы, чтобы киевские власти управляли наследием по образцу властей Франкфурта-на-Майне. Там движение антибруталистов завершилось их полной победой и реализацией проекта Dom-Römer.

За шесть лет (2012–2018 гг.) город построил на 50 га в центральном районе Альштадт 35 пряничных домиков. 15 из них — точная реконструкция исторических бюргерских особняков, а остальные здания слегка отличаются современными элементами. Эти отличия чаще лишь символическое отступление в пользу прогрессивных правил городского дизайна. Правда, в отличие от киевской Воздвиженки, все здания в старо-новом Альштадте построены и украшены богатыми орнаментами с поистине немецкой тщательностью и качеством. «Зачем городу банкиров погружение в прошлое?» — задавались и продолжают задаваться вопросом многие.

Dom Römer — имитация средневековой архитектуры в историческом центре Франкфурта-на-Майне, Германия. Источник фото: DomRömer

Dom Römer — имитация средневековой архитектуры в историческом центре Франкфурта-на-Майне, Германия. Источник фото: DomRömer

Реконструкция старого ядра обошлась городу в 345 млн евро. Сейчас, спустя два года после торжественного открытия, управляющая компания района по‑прежнему получает ссуды из бюджета Франкфурта. В итоге город получил то ли тематический парк, то ли этнографический музей имитаций под открытым небом. Арендная плата на недвижимость достигает 30 евро за квадратный метр. «Магазины и кафе на первых этажах демонстрируют инсценировку идеального мира — их продукция соответствует роскошному стилю жизни, но не повседневной реальности мегаполиса», — пишет местное издание Detail.

Еще не успела схлынуть эйфория после церемонии открытия «сердца Франкфурта», как рестораторы, предвкушавшие наплыв туристов, получили предписания срочно убрать летние площадки. Историческая реконструкция касалась не только зданий, но и планировки квартала, и узкие псевдосредневековые улочки оказались сложнопроходимыми для пожарной техники. А тут еще и уличная мебель какая‑то… Другая насущная проблема — отсутствие общественных туалетов. Они не предусматривались в псевдоготических зданиях. А передвижные синие пластиковые сортиры моментально разрушали тот самый исторический дух, который так старались воссоздать лоббисты проекта Dom-Römer. Обслуживание района обходится в 1,5 млн евро ежегодно, а множество квартир и торговых площадей так и не нашли своих арендаторов. Пустует и Stadthaus — роскошное общественное здание для мероприятий. Идеологи проекта пока отбиваются от критики заявлениями, что во всем виновата пандемия. Но, возможно, проблема в том, что имитация всегда хуже естественной эволюции?

Воздвиженка — квартал в псевдоисторическом стиле в центре Киева. Фото:©Yuriy Buriak / pizzatravel.com.ua

Кому перемены режут глаз

Поскольку в Киеве присутствуют объекты, внесенные в Список объектов Всемирного наследия ЮНЕСКО, украинская столица относится к городам, к застройке которых применимы рекомендации Венского меморандума «Всемирное наследие и современная архитектура — управление историческим городским ландшафтом», подчеркивающего недопустимость строительства копий, компрометирующих оригиналы. Есть одно существенное «но»: положения Венского меморандума не имплементированы в режимы использования территорий в Киеве — сообщила нашему изданию Ольга Рутковская, член International Council on Monuments and Sites (ICOMOS).

Новоделы обесценивают оригинальные памятники: «Да пусть разрушаются, отстроим заново!»

Разрушающийся старинный особняк на улице Тургеневской. Киев, Украина. Фото: Юрий Ферендович

ДБН б.2.2-12 в редакции 2019 г. предписывает строительство и реконструкцию в границах исторических ареалов осуществлять с учетом требований сохранения и восстановления исторически ценных архитектурно-градостроительных качеств традиционного характера среды, гармонировать с ними по силуэту, масштабу, пропорциям, ритму, тектонике, цвету и отделочным материалам. Это не значит копировать! Именно опираясь на эти украинские государственные строительные нормы, на рубеже XX–XXI вв., в Киеве и других городах появились сотни архитектурных подделок, и некоторые из них имеют поистине монструозные формы и размеры.

После прогулки по Владимирской, Десятинной, Большой Житомирской и Валам уже не удивительно и даже символично, что Музей истории Киева с 2012 г. находится в здании торгово-офисного центра возле станции метро «Театральная». Здание, фасад которого представляется набором псевдоисторических и современных элементов, возведено не только с нарушением стандартов застройки в исторической среде, но и с грубыми конструктивно-инженерными ошибками. И тем не менее — оно существует.

Разрушающийся старинный особняк на улице Тургеневской. Киев, Украина. Фото: Юрий Ферендович

Фото: Юрий Ферендович

Новоделы обесценивают оригинальные памятники. «Да пусть разрушается, отстроим заново, когда будет возможность»! — примерно так рассуждают обыватели, проходя мимо особняка с выбитыми окнами и провалившейся крышей где‑нибудь на бульваре Шевченко, Тургеневской, или Сечевых стрельцов. Эти настроения удобны как для чиновников, так и для большинства застройщиков, поскольку освобождают их от ответственности.

Построить здание в стиле историзма, не претендующее на оригинальный дизайн, прежде всего дешевле и проще, поскольку такой проект быстро и недорого склепают в бесчисленных ноунейм-архитектурных бюро. К тому же есть шанс, что горожане не заметят, что новое-старое здание существенно подросло и выпирает на 3 – 5 этажей выше средней высоты зданий по улице. А если и заметят, то не будут сильно возмущаться — лепнина, руст и прочая «милота» в Украине являются своего рода оберегами от критики.

 

Олег Дроздов:

Бутафория провоцирует кризис восприятия

Олег Дроздов — один из немногих украинских архитекторов, проектирующих в исторических городских ареалах здания, не мимикрирующие под старину. Его Театр на Подоле на Андреевском спуске и SAGA City Space на улице Петра Сагайдачного — на наш взгляд, примеры высококлассной современной архитектуры. Если здание театра — это акцент и контраст, то SAGA City Space сразу воспринимается как органичная часть гетерохронной композиционной структуры улицы.

Олег Дроздов, архитектор. Фото: Юрий Ферендович

PRAGMATIKA.MEDIA: Авторы «Венского меморандума» считают, что псевдоисторическая архитектура недопустима, поскольку компрометирует исторические здания. Это главный аргумент в пользу того, чтобы избегать псевдоисторизма, или для вас существуют иные, не менее важные?

Олег Дроздов: В истории архитектуры очень долгое время правила парадигма повторения. Каждый архитектор апеллировал к чему‑то раннему, устоявшемуся. И все‑таки получал в итоге новые формы. Каждая эпоха имела свои предпочтения, свои ценности, сквозь призму которых трансформировались характеристики здания. И эта всегда живая система претерпевала невероятные изменения, по сути интерпретируя один и тот же греческий или римский канон.

В какой‑то момент, в конце XX в., с появлением таких понятий, как «энергосбережение», из‑за столкновения с ограниченностью ресурсов стали важны проблемы утепления — и в ответ на этот запрос появилось множество новых технологий. Тектоника зданий из какой‑то цельной, сложившейся однажды и устоявшейся массы, расслоилась на структуру и оболочку. И попытки обрядить новую технологичную структуру в старую скорлупу — словно попытка представляться кем‑то, кем на самом деле не являешься. Это всегда большая и не только эстетическая, но и моральная проблема. Когда ты понимаешь, что находишься в некой бутафории, неправдивой, неискренней, то неизбежно наступает кризис восприятия такой среды. Такая неуместность проявляется в нескольких разных измерениях, не только в физическом плане. Даже не обладая архитектурным образованием, многие люди понимают и чувствуют подделку по ощущениям, возможно, не всегда отдавая себе отчет, в чем дело.

Такая имитация вводит в заблуждение следующее поколение, которое будет стараться разобраться, где декорация к странному спектаклю, а где истинное место жизни. И в этом заключается очень серьезный конфликт.

Фойе Театра на Подоле, построенного по проекту Олега Дроздова. Киев, Украина. Фото: Андрей Авдеенко

P.M.: Всегда ли оправдан «принцип подчинения», когда современное здание должно раствориться в исторической застройке? К примеру, тот же Театр на Подоле нельзя назвать «мимикрирующим» или подчиняющимся. В каких случаях уместно растворение, а когда игра на контрасте?

О. Д.: Отношения и взаимоотношения в сложившейся городской исторической среде всегда очень тонкие и апеллируют к определенной культурной традиции. То, что сегодня считается вопиюще авангардным, завтра может казаться традиционным. И тут уже выходит на поверхность проблема культурных кодов и ценностных категорий. Как и в искусстве, в архитектуре эта тема очень непростая, дискуссионная. Поиск консенсуса связан с просвещенностью горожан, образованностью архитекторов, профессионалов, которые в этой среде работают. Это всегда очень волнующий момент, когда ты апеллируешь к какому‑то чужому пережитому опыту, а здесь он, оказывается, не пережит. И это несоответствие вызывает, скажем, тектонические и общественные разногласия.

Фото: Юрий Ферендович

Театр на Подоле в исторической застройке Андреевского спуска. Киев, Украина. Фото: Андрей Авдеенко

P.M.: Когда архитектор выбирает способ ассоциативной и образно-смысловой адаптации для того, чтобы вписать новое здание в контекст — должен ли он быть уверен, что эти ассоциации и образы станут считываться жителями? А что, если люди не уловят связь?

О. Д.: В данном случае важен не столько визуальный контекст, сколько связанный с принципами бытия и множеством процессов, его сформировавших. Хотелось бы акцентировать внимание на том, что ценность архитектуры не столько в визуальной декоративной оболочке, а в том, какую жизнь она «приютила» и какую жизнь провоцирует. Это и является наиболее важной задачей для проектировщика — перформативный характер архитектуры с точки зрения общественных ценностей и качеств.

P.M.: И все же все чаще говорят о том, что архитектура должна быть демократичной. Как проектировать и строить, если большинство желает видеть центр города как собрание исторических или псевдоисторических фасадов?

О. Д.: Хороший архитектор всегда выстраивает серьезный диалог между прошлым и будущим с глубоким и тонким пониманием проблемы, как выстроить этот мост. Здание — это взаимосвязь между прошлым и будущим. А жители — ну что ж, их мнение, конечно, важно… Но что за демократию вы имеете в виду — это прямая демократия, когда все и каждый участвуют в выборе, голосуя? Или демократия, в которой люди делегируют свои решения профессионалам? Это же разные вещи. В архитектуре, думаю, возможна лишь вторая система, когда люди делегируют решения профессионалам, подобно тому как мы делегируем врачам принятие решений, касающихся нашего здоровья.

Ценность архитектуры не столько в декоративной оболочке, а в том, какую жизнь она провоцирует

Фасад SAGA City Space на улице Петра Сагайдачного. Киев, Украина. Фото: Юрий Ферендович

Архитектура должна быть воплощением своего времени. Всегда и для современников, и для потомков важна актуальность, «сегодняшнесть» входа в исторический контекст. Эта сегодняшняя архитектура может быть вполне вдумчивой и тактичной по отношению к своим соседям по времени, развивающей диалог. Но все‑таки оценки всегда зависят от уровня понимания всех представителей приемной комиссии, общественной и профессиональной. Важен уровень понимания.

 

ANDRIYIVSKY City Space: игра по‑честному

Возможно, в Украине не так уж и много архитекторов, готовых работать с контекстом, подобно тому, как сработал Дэвид Чипперфильд на музейном острове в Берлине? На самом деле проблема скорее в отсутствии запроса. Застройщики чаще предпочитают не изобретать велосипед и довольствоваться стилизациями, которые в патриархальном обществе воспримут прогнозируемо благосклонно. А кто платит — тот и заказывает.

Если киевляне так болезненно воспринимают контрастную архитектуру, то возможно ли спроектировать здание, взяв за основу концепции не доминирование и не подчинение, а паритетный симбиоз с исторической застройкой? Как сделать так, чтобы объект не был откровенным визуальным триггером, но повышал качество визуальной среды?

ANDRIYIVSKY City Space — проект BURØ architects для SAGA Development. Киев, Украина. Источник изображения: BURØ architects

ANDRIYIVSKY City Space — проект BURØ architects для SAGA Development. Киев, Украина. Источник изображения: BURØ architects

К поискам подобной золотой середины можно отнести проект архитектора Алексея Пахомова, сооснователя BURØ architects. Ранее мы подробно описывали исходные данные, идею и концепцию в статье «Cut, Clarity, Color. Правило «трех С» от SAGA Development». Реконструкция недостроя начала нулевых на южном Подоле, доставшегося в наследство от любителей псевдоисторических бельведеров, сама по себе задача «не для слабаков». А если учесть массивный объем каркаса и перфекционизм заказчиков, то она превращается в поистине экзаменационную.

ANDRIYIVSKY City Space — проект BURØ architects для SAGA Development. Киев, Украина. Источник изображения: BURØ architects

Золотая середина — это не доминирование и не подчинение, а паритетный симбиоз с исторической застройкой

ANDRIYIVSKY City Space — проект BURØ architects для SAGA Development. Киев, Украина. Источник изображения: BURØ architects

Каркас здания очистили от башенок и надстроек, а его фасад постарались сделать максимально чистым — без декоративных излишеств. Чтобы продемонстрировать «породистость» и статусность объекта, архитекторы решили использовать на фасаде руст из габбро — украинских гранитов. Визуальный образ ANDRIYIVSKY City Space претендует на самоценную эстетику и долгосрочную актуальность. А смешение функций программирует ту необходимую, по мнению Олега Дроздова, «перформативность» объекта: из транзитной зоны этот участок Подола благодаря новому ядру притяжения прогнозируемо превратится в локальный центр южных кварталов. (Подобную же задачу SAGA Development ранее ставила и перед Дроздовым для проекта SAGA City Space на Сагайдачного.)

 

Гудбай, постмодернизм!

Людям свойственно ностальгировать по прошлому, а шедевры исторической архитектуры оказывают на нас мощное эмоциональное влияние. Но разве меньше эмоций вызывает Эльбская филармония, ставшая лендмарком нового района Хафенсити в Гамбурге? Возведенная на усиленных стенах старых портовых складов Шпайхерштадта, «музыкальная шкатулка» от Herzog & de Meuron обошлась Гамбургу в 789 млн евро. И, конечно, нашлись критики, заявлявшие, что подобные расходы не оправданы.

Эльбская филармония, построенная по проекту студии Herzog & de Meuron. Гамбург, Германия. Фото: elbphilharmonie © maxim schulz

Если обратиться к истории всех крупных проектов, оказавших за последнее столетие существенное влияние на современную архитектуру, то ни один из них не был принят обществом бесспорно позитивно. Значит ли это, что архитекторы и застройщики должны учитывать мнение тех, кто считает псевдоисторизм правильным ответом на вопрос: «как строить?» С учетом современных технологий подделка «под старину» может быть исключительной — обмануть смотрящего несложно, особенно если человек и сам «обманываться рад». Но путь притворства ведет «в никуда», и это справедливо как для людей, так и для зданий. И для городов в целом. Не случайно Тимотеус Вермюлен и Робин ван ден Аккер, введшие в международный дискурс понятие «метамодерн», обозначили его как общую культурную рефлексию на десятилетия неискренности и релятивизма. Так будем честны: создавать реплики и симулякры — проигрышная позиция на ближайшие десятилетия.

 

/Материал опубликован на страницах #29 тома PRAGMATIKA.MEDIA/

Архитектура – проектирование зданий

Архитектура является одновременно процессом и продуктом планирования, проектирования и строительства.

Архитектура ‘ может означать:

Архитектура как «практика архитектора» относится к планированию, проектированию и строительству формы, пространства и атмосферы. Он простирается от городского дизайна и генерального планирования до проектирования зданий, дизайна отдельных помещений и даже светильников и фурнитуры. Он также включает прагматические аспекты реализации зданий и сооружений, включая программирование, закупки и администрирование контрактов.

Термин «архитектура » также обычно используется для описания процесса проектирования любой системы и обычно используется при описании информационных технологий.

Здания сначала развились из-за необходимости удовлетворять потребности человека в укрытии, безопасности, поклонении и так далее. То, как эти потребности были удовлетворены с использованием доступных материалов, пространства и навыков, привело к появлению широкого спектра строительных технологий и стилей.

Истоки рукотворных укрытий можно проследить более чем на 40 000 лет до ледникового периода и в сибирской степи, где были найдены остатки простых убежищ, построенных из шкур животных, натянутых между палками.Вполне вероятно, что сооружения такого типа были первыми жилищами, построенными человеком.

Эти «тентовые» сооружения процветали в регионах, где не хватало материалов или где для выживания требовалась мобильность; оба условия, которые, как правило, были вызваны небольшим количеством осадков. Изменение климата вызвало медленный переход от кочевых палаток к постоянным хижинам и наоборот, и именно в результате процесса промежуточной модификации возникло огромное количество составных жилищ.

Некоторые из этих основных родовых форм структуры до сих пор используются в удивительно неизменных формах во всем мире, например; черная палатка, хижина из сырцового кирпича и юрта (составная конструкция, которая до сих пор широко используется в Монголии).

Именно благодаря обслуживанию и персонализации этих ранних построек были введены украшения, и они стали больше, чем просто функциональными убежищами. По мере развития культур и формализации знаний процесс строительства превратился в ремесло, и появилась народная «Архитектура».

См. архитектурные стили для получения дополнительной информации.

Термин «архитектор» существует уже много столетий, однако архитектор как самостоятельная признанная профессия является относительно современным понятием, восходящим к середине 16 века, от французского architecte и итальянского architetto (от греческого architektn, где архи означает «начальник» и тектн «строитель»). Этот термин и то, что он представляет, эволюционировали на протяжении истории до его нынешней формы, в которой архитекторы рассматриваются как высококвалифицированные и образованные профессионалы.

Дополнительную информацию см. в разделе Архитектурная профессия.

Самый распространенный путь в архитектурную профессию в Великобритании сегодня (почти 96%) – это обучение в университете, которое подразделяется на:

  • Часть 1 – Диплом с отличием в области архитектуры .
  • 1 год практики под руководством архитектора, контроль и регистрация в соответствии с требованиями RIBA.
  • Часть 2 – Магистр, Диплом или BArch (в зависимости от конкретной школы), преподаваемые в университете от 2 до 3 лет.
  • Год дальнейшего наблюдения и регистрации на практике.
  • Часть 3 – выпускной экзамен RIBA.

Дополнительную информацию см. в разделе «Архитектурное обучение».

Хотя здания в Великобритании обычно проектируются людьми, не являющимися архитекторами, сам термин «архитектор» защищен Законом об архитекторах 1997 года, которым был учрежден Совет по регистрации архитекторов (ARB). Только квалифицированные лица, зарегистрированные в ARB, могут предлагать свои услуги в качестве архитекторов.Раздел 20 Закона об архитекторах гласит, что «лицо не может заниматься практикой или вести бизнес под каким-либо стилем имени или названием, содержащим слово «архитектор», если оно не является лицом, зарегистрированным в соответствии с настоящим Законом».

АРБ несет ответственность за:

ARB издает кодекс поведения для архитекторов и может принимать меры против тех, кто не соблюдает стандарты кодекса.

Архитекторы также могут стать дипломированными членами Королевского института британских архитекторов (RIBA), но это делается добровольно и не обязательно для работы архитектором.

Дополнительную информацию см. в разделе Архитектурная профессия.

Кодекс ARB гласит, что архитекторы «должны поддерживать (свои) знания и навыки, относящиеся к (их) профессиональной деятельности, в актуальном состоянии и быть в курсе содержания руководств, выпущенных Советом (ARB)…» RIBA разработала учебную программу для непрерывного профессионального развития (CPD), и считается, что любой, кто удовлетворяет требованиям RIBA, скорее всего, удовлетворит ARB тем, что они сохранили свою компетентность.

Кодекс ARB также требовал, чтобы архитекторы поддерживали «адекватное и надлежащее» страхование профессиональной ответственности (PIII). Требуемый уровень PII будет значительно варьироваться в зависимости от роли человека, а также размера и характера проектов, которые они предпринимают, однако ARB заявляет, что «в любом случае ожидается, что архитектор будет иметь лимит возмещения ущерба не менее £ 250 000 футов.

Архитектура — это процесс командной работы и редко одиночная деятельность. Всегда есть клиент и всегда есть интерпретатор потребностей этого клиента.Отношения между заказчиком и архитектором имеют основополагающее значение, и установление профессиональных и доверительных отношений между ними является основой каждого успешного проекта.

Создание архитектуры включает в себя искусство и красоту, науку и технику, ценности и убеждения, дружбу и командную работу. Это одно из полезных занятий в жизни, объединяющее широкий спектр личностей, навыков и опыта. Это приключение для клиента, архитектора и их команды.

Важно поместить эту авантюру в разумный организационный и договорной контекст, чтобы процедурные осложнения не мешали основной деятельности. Простое, ясное, юридически определенное понимание того, о чем идет речь, принесет пользу всему процессу, позволит избежать конфликтов и поможет прояснить взаимоотношения и обязанности всех партнеров, участвующих в вводе в эксплуатацию, проектировании и строительстве проекта, большого или малого.

Архитектурные услуги могут быть получены множеством способов, однако они обычно включают определенные основные виды деятельности:

Дополнительную информацию см. в разделе «Архитектурный проект концепции».

Новая идея в архитектуре? Нет новых зданий

Энергия, уже воплощенная в застроенной среде, является ценным неестественным ресурсом. Пришло время начать относиться к нему как к одному.

В середине нулевых, после приобретения заброшенного технического кампуса в Маунтин-Вью, штат Калифорния, Google обратился к Clive Wilkinson Architects, чтобы создать из него новый корпоративный кампус — Googleplex 1.0. Предоставлено Бенни Ченом/Fotoworks

Штаб-квартира Googleplex в Маунтин-Вью, Калифорния, имеет, пожалуй, один из самых экологичных корпоративных кампусов в Америке.Он представляет собой новый комплекс площадью в миллион квадратных футов на участке площадью 42 акра с монументальными футуристическими зданиями датского архитектора Бьярке Ингельса и британского дизайнера Томаса Хезервика. Но эти места не одно и то же. Хотя новый кампус, без сомнения, был разработан с чувством долга перед окружающей средой, радикально устойчивый кампус — это соседний, который Google использует с 2003 года. К счастью, они будут продолжать использовать его. Построенный в 1994 году, он когда-то был штаб-квартирой технологической фирмы Пало-Альто, Silicon Graphics.

Не было ничего особенного в обычном кампусе с низкими квадратными офисами и гаражами, которые Google сначала арендовала, а затем приобрела в 2006 году. Он был отремонтирован и адаптирован с использованием новых интерьеров Клайвом Уилкинсоном вместе со специалистами по офисному ландшафту DEGW, которые отражала необычно неиерархическую и экспериментальную корпоративную культуру того времени. Ему были предоставлены солнечные батареи на крыше, которые обеспечивали до трети его рабочего электричества. Но что делало этот кампус особенным с первого дня — и просто, радикально и вдохновляюще более устойчивым с каждым днем ​​— именно то, что он был старым.Он уже был построен. На языке Долины это была унаследованная платформа с уже безвозвратным углеродным и капитальным следом. В этом не было ничего фотогеничного или фараонского. Вместо этого, работая изнутри наружу, используя разумные стратегии адаптивного повторного использования и технологической модернизации, компания смогла еще глубже занять эти безвозвратные следы. Затраты могут быть потеряны, но при разумном управлении и постоянной постепенной адаптации выгода сохраняется — возможно, навечно.

Для архитектурной фирмы Schaum/Shieh повторное использование обязательно означает охват «фоновых зданий», которые можно найти в американских пригородах, таких как торговый центр. В Хьюстоне Шаум/Шие переоборудовали прачечную середины века в серию витрин, при этом стараясь подчеркнуть мастерство оригинальной постройки. Предоставлено Peter Molick

Такой подход к устойчивости в уже созданной среде основывается на концепции воплощенной энергии: расчет, основанный на моделях экономических и экологических систем, общего расхода энергии на добычу материалов, обработка, транспортировка, сборка, установка, снос и разложение, связанные с жизненным циклом любого данного артефакта.«Вы следуете за кирпичом до самой каменоломни и выясняете, что с ним будет через 100 или 2000 лет», — говорит историк архитектуры Кил Мо, автор книги «Эмпайр Стейт » и «Билдинг » и будущего проекта «». Экология строительства зданий Seagram – описала подход в интервью 2018 года журналу Йельского университета Paprika! «Это понимание того, на что способны материалы, и переосмысление термодинамики». «Материалы, — добавляет он, — это просто подмножество энергетики», выражением которой является воплощенная энергия.

На строительный сектор приходится около трети мирового потребления топлива, но его систематическое энергетическое воздействие может быть еще больше. Поскольку мы чувствуем свет и гул машин вокруг нас, поскольку мы привыкли ежемесячно оплачивать счета за электроэнергию и воодушевлены идеей о том, что регулировка термостата экономит деньги — и, так или иначе, планету, — мы можем быть более чувствительны к эксплуатационным расходам, чем к воплощенной энергии. Но, как выразился Мо в том интервью, «на самом деле речь идет не об энергии, а о топливной экономичности здания, что важно, но упускает из виду общую картину.«Как правило, около 80 процентов систематической энергии, связанной со зданием, связано с добычей и строительством, производством и обслуживанием, сносом и разложением; оставшиеся 20 процентов связаны с операциями на протяжении всего срока службы, такими как охлаждение и освещение. Некоторые энергетические модели предполагают, что срок службы здания составляет 50 лет, и их результирующая рубрика заключается в том, что воздействие возведения и разрушения здания составляет примерно треть его непрерывного воздействия за этот период. Все это означает, что дополнительная операционная экономия может иметь гораздо меньшее значение по сравнению с событиями строительства и разрушения, чем нам хотелось бы верить.

Средняя продолжительность жизни зданий в развитых странах сокращается, примерно до 70 лет в Америке и всего лишь до 30 лет в Японии. Это не прогресс.

Здание ИКЕА 2016 года в Гринвиче, Лондон, было названо, говоря рекламным языком компании, «нашим самым экологичным магазином». Он включал сбор дождевой воды с засаженной растениями крыши и около 100 000 квадратных футов солнечных панелей. Но также потребовался снос супермаркета, построенного в 1999 году. И не просто супермаркета, а высокого и новаторского здания британской студии Chetwoods, которое — с его благоустроенными насыпями и пассивными и активными решениями для охлаждения, обогрева и дневного освещения — был исключительно ответственным для своего времени.Это было первое такое коммерческое здание, получившее «отлично» по методу экологической оценки строительного научно-исследовательского учреждения (BREEAM), присужденное британским агентством, мало чем отличающееся от групп, предоставляющих сертификаты LEED, Passivhaus или другие экологические сертификаты, и вошло в шорт-лист для Премия Стирлинга RIBA. Даже без такой родословной снос явно универсальной конструкции всего через 15 лет из мыслимой 150-летней продолжительности жизни подрывает другие шаги в сторону устойчивости и может представлять собой, как сказал ее дизайнер Пол Хинкин в британской газете Independent , «бессмысленную растрату».«Возможно, разместить поставщика мебели в бывшем супермаркете было бы не так просто, как разместить Google в старых офисах Silicon Graphics, но Клайв Уилкинсон наверняка смог бы это понять.

«Зеленая стирка» — это слово, обозначающее, когда предприятия, не особо заинтересованные в защите окружающей среды, поощряют вас с помощью лиственного логотипа или посадки деревьев надеяться, что они таковыми являются. Типы сертификатов, выданных снесенному супермаркету Sainsbury’s и, предположительно, заменившей его IKEA, могут быть по-своему проблематичными.Они позволяют нам лучше относиться к новому строительству, когда, возможно, нам следует научиться чувствовать себя хуже. Такие сертификаты, как правило, отдают предпочтение незначительным улучшениям в эксплуатационном использовании топлива по сравнению с более сложными энергетическими эффектами. Значительные объемы воплощенной энергии и выбросы углекислого газа, связанные с алюминием, сталью и бетоном, побудили дальновидных архитекторов, таких как Дэвид Бенджамин из нью-йоркской практики The Living, пересмотреть природу материалов — могут ли здания расти как грибы или возводиться с эффективность от файла до завода других серийно выпускаемых объектов.Недавние инновации в энергетических материалах с низким содержанием энергии — от использования летучей золы в качестве заменителя цемента до строительства крупных домов из древесины, возобновляемого материала, связывающего углерод, — предлагают новые подходы к новому строительству.

В Бордо, Франция, парижская фирма Lacaton & Vassal обновила несколько жилых перекрытий, добавив вдоль фасадов зимние сады. Предоставлено © Philippe Ruault

Но кроме того, мы могли бы перестать сносить большую часть застроенной среды, которая у нас уже есть.Средняя продолжительность жизни зданий в развитых странах сокращается: примерно до 70 лет в Америке и всего до 30 лет в Японии. Это не прогресс. Новые крайности урбанизации и аграризации требуют не только новых зданий, но и новых способов строительства — с новыми моделями финансового обслуживания развития, которые включают адаптивное повторное использование, и новыми моделями сохранения исторического наследия, учитывающими сохранение энергии. Мы привыкли думать о природной среде как о важнейшем ресурсе, который нужно сохранять и потреблять с осторожностью.Может быть, мы сможем приучить себя думать о неестественной среде таким же образом. Самым экологичным зданием на планете может быть не какое-то новое сооружение, сертифицированное BREEAM или LEED, а что-то вроде Пантеона в Риме. Амортизируясь за последние 1893 года непрерывного использования в качестве места общественных и религиозных собраний, экологические затраты на доставку этих каменных колонн из Египта в Италию становятся действительно очень низкими.

Безусловно, не всякое здание так привлекательно и долговечно, как этот старый храм.В Америке, например, величайшим неестественным ресурсом является множество тысяч благоустроенных, универсальных и пригодных для использования фоновых зданий, построенных примерно между 1955 и 1995 годами, в том числе кампус Silicon Graphics в Маунтин-Вью. обычно именуемый модернизмом середины века или брутализмом, я стал думать о нем как о народном модернизме. Европейские практики, такие как французский Lacaton & Vassal, показывают, как можно работать с такими старыми современными зданиями с их хорошим костяком.При типичном подходе компания Lacaton & Vassal (вместе с Кристофом Ютеном и Фредериком Друо) обновила около 500 единиц не особенно впечатляющего социального жилья начала 1960-х годов из плит в парке в Бордо не с помощью грубой силы сноса, а путем тщательной достройки. дополнительный слой помещений к фасадам для обеспечения зимних садов, соляриев и современных услуг и конвертов. Этот хирургический подход позволил жильцам оставаться на месте на протяжении всего строительства, сплетая вместе старое и новое, создавая и обитая, добавляя элегантное серебристое сияние фасадам.Несмотря на то, что прочный, как гвозди, кирпично-железный строительный фонд еще более раннего века уже давно поддается перепрофилированию, недавний проект, такой как ловкая реинкарнация Assemble в 2018 году общественного бассейна Южного Лондона 1898 года в Центр современного искусства Goldsmiths. показывает, что это можно сделать вечнозелеными способами — в данном случае, поменяв местами обслуживаемые и служебные помещения и, таким образом, повернув здание задом наперед.

Примечательно, что эти примеры лучших практик на развитом Западе — европейские, а не американские.Здесь нам, кажется, нравится, когда старое остается старым, а новое остается новым. Возможно, под влиянием бережливых художников-постановщиков низкобюджетных научно-фантастических фильмов потребительских 1980-х — «Безумный Макс» , «Бегущий по лезвию » — мы ассоциируем творческое повторное использование старых вещей с какой-то апокалиптической антиутопией. С бедностью средств, а не воображения. С последствиями нынешней климатической катастрофы, а не с ее немедленным смягчением — или даже, сейчас, в последний час, с предотвращением ее наихудших последствий.Но, может быть, архитектура может извлечь уроки из информационной архитектуры, из практики всех тех инженеров Google в своих лучших проявлениях, чтобы увидеть всю построенную среду как поддающуюся взлому, взаимозаменяемую, адаптируемую, как код с открытым исходным кодом.

Вам также может понравиться «Великая расплата за углерод приходит в архитектуру».

Хотите прокомментировать эту статью? Отправляйте свои мысли по адресу: [email protected]

.

Крайслер Билдинг | Архитекторул

1 из 6

Крайслер-билдинг является классическим образцом архитектуры в стиле ар-деко и считается многими современными архитекторами одним из лучших зданий в Нью-Йорке.Это была штаб-квартира Chrysler Corporation с 1930 до середины 1950-х годов, но, хотя здание было построено и спроектировано специально для производителя автомобилей, корпорация не платила за его строительство и никогда им не владела. Уолтер П. Крайслер решил заплатить за него сам, чтобы его дети могли унаследовать его. В настоящее время здание принадлежит Тишману Шпейеру вместе с новым зданием в стиле тысячелетия «Крайслер Восток». В совокупности эти здания известны как Крайслер-центр, занимая всю 42-ю улицу, между Лексингтон-авеню и Третьей авеню.

Крайслер-билдинг был спроектирован архитектором Уильямом Ван Аленом по проекту Уолтера П. Крайслера. Когда 19 сентября 1928 года произошло закладывание фундамента, в Нью-Йорке велась острая конкуренция за постройку самого высокого небоскреба в мире. Несмотря на бешеные темпы (здание возводилось в среднем по четыре этажа в неделю), при возведении этого небоскреба не погиб ни один рабочий.

Первоначальный проект небоскреба Ван Алена требовал декоративной стеклянной короны, похожей на драгоценный камень.Он также имел основание, в котором окна выставочного зала были утроены по высоте и увенчаны 12 этажами со стеклянными углами, что создавало впечатление, что башня казалась физически и визуально легкой, как будто парила в воздухе. Высота небоскреба также изначально была рассчитана на 246 метров (807 футов). Однако проект оказался слишком продвинутым и дорогостоящим для строительного подрядчика Уильяма Х. Рейнольдса, который не одобрял первоначальный план Ван Алена. Затем дизайн и аренда были проданы Уолтеру П.Крайслер, который работал с Ван Аленом и перепроектировал небоскреб для дополнительных этажей; в конечном итоге его высота была увеличена до 282 м (925 футов). Поскольку Уолтер Крайслер был председателем Chrysler Corporation и намеревался превратить здание в штаб-квартиру Chrysler, различные архитектурные детали и особенно горгульи здания были смоделированы по образцу автомобильных продуктов Chrysler, таких как украшения на капоте Plymouth; они иллюстрируют машинный век 1920-х годов.

Крайслер-билдинг считается выдающимся образцом архитектуры в стиле ар-деко.Углы 61-го этажа украшены орлами; на 31-м этаже угловой орнамент представляет собой копии крышек радиаторов Chrysler 1929 года выпуска. Всего в здании в настоящее время 3862 окна на фасаде и 4 ряда по 8 лифтов, спроектированных Otis Elevator Corporation. Здание было объявлено Национальным историческим памятником в 1976 году.

Крайслер-билдинг также известен своей террасной короной. Состоящая из семи расходящихся друг от друга террасных арок, конструкция короны Ван Алена представляет собой крестообразный паховый свод, состоящий из семи концентрических элементов с переходными отступами, установленных один за другим.Облицовка из нержавеющей стали ребристая и заклепана в виде расходящихся солнечных лучей с множеством треугольных сводчатых окон, переходящих в меньшие сегменты семи узких отступов фасада террасной короны. Вся заводная головка покрыта серебристым металлом «Enduro KA-2», аустенитной нержавеющей сталью, разработанной в Германии компанией Krupp и продаваемой под торговой маркой «Nirosta» (немецкая аббревиатура от nichtrostender Stahl, что означает «нержавеющая сталь»).

Строительство началось 19 сентября 1928 года.Всего для создания ненесущих стен небоскреба было использовано почти 400 000 заклепок и вручную уложено около 3 826 000 кирпичей. К подрядчикам, строителям и инженерам присоединились другие специалисты по строительным услугам для координации строительства.

В рамках конкурса на строительство самого высокого здания в Нью-Йорке Ван Ален получил разрешение на строительство шпиля длиной 38 метров (125 футов) и тайно построил его внутри каркаса здания. Шпиль был доставлен на площадку в четырех разных частях.23 октября 1929 года нижняя часть шпиля была поднята на вершину купола здания и опущена на 66-й этаж здания. Остальные оставшиеся секции шпиля были подняты и приклепаны к первой в последовательном порядке всего за 90 минут.

После завершения строительства, 20 мая 1930 года, добавленная высота шпиля позволила Крайслер-билдинг превзойти 40 Wall Street как самое высокое здание в мире и Эйфелеву башню как самое высокое сооружение. Это было первое искусственное сооружение высотой более 1000 футов (305 м).Удовлетворение Ван Алена этими достижениями, вероятно, было приглушено более поздним отказом Уолтера Крайслера выплатить остаток его гонорара за архитектуру. Менее чем через год после того, как он был открыт для публики 27 мая 1930 года, Крайслер-билдинг превзошел по высоте Эмпайр-стейт-билдинг, но Крайслер-билдинг по-прежнему остается самым высоким в мире кирпичным зданием со стальными опорами.

Восточная стена здания основания, из которого возвышается башня, идет под наклоном к сетке улиц Манхэттена, следуя линии собственности, которая существовала до Плана комиссаров 1811 года.Земля, на которой стоит Крайслер-билдинг, была подарена Cooper Union for the Advancement of Science and Art, частному колледжу, который предлагает каждому поступившему студенту полную стипендию на обучение в 1902 году. Первоначально земля была сдана в аренду Уильяму Х. Рейнольдсу, но , когда он не смог собрать деньги для проекта, здание и права на застройку земли были приобретены Уолтером П. Крайслером в 1928 году. Вопреки распространенному мнению, Chrysler Corporation никогда не участвовала в строительстве или владении Chrysler. Здание, хотя и было построено и спроектировано для корпорации и служило ее штаб-квартирой до середины 1950-х годов.Это был проект Уолтера П. Крайслера для его детей.

Комментарии

Архитектура зданий: библиотеки – Северо-Западный университет

Архитектура зданий

Мемориальная библиотека Чарльза Диринга была спроектирована известным архитектором Джеймсом Гэмблом Роджерсом (1867–1947), который также спроектировал Южные дворы, стадион Дайч и Скотт-холл на северо-западном Эванстоне. кампус и большинство зданий в кампусе университета в Чикаго.Роджерс отвечал за множество других академических зданий, включая Harkness Quads и Мемориальную библиотеку Стерлинга в Йельском университете.

Архитектурные изюминки

По словам Аарона Бетски, автора книги «Джеймс Гэмбл Роджерс и архитектура прагматизма » (Нью-Йорк: Фонд истории архитектуры, 1994), к примечательным архитектурным элементам относятся:

  • Фасад разделен на одиннадцать равных пролетов контрфорсами, которые начинаются как ярко выраженные каменные опоры и наверху сливаются с обшивкой здания.Каждое торцевое возвышение организовано вокруг одного арочного окна, а искусно составленные углы удерживаются опорами, увенчанными восьмиугольными крышками, которые Роджерс когда-то представлял себе как башни.
  • В форме передней конструкции есть ряд одинаково простых прямоугольных форм, которые сочетаются с богатой хореографией, предназначенной для медленного соблазнения человека к усвоению знаний через книги. Посетитель входит через одну из трех низких арок, таким образом, сразу же сталкивается со структурой здания, а затем попадает в лоджию со сводчатыми помещениями, облицованными камнем, очень похожую на темный средневековый склеп.
  • Библиотека Диринга, построенная из камня Висконсин-Ланнон, известняка Индиана-Бедфорд, песчаника Брайар-Хилл, травертина Вайноны, гранита и бетона опытными мастерами, включает 68 оконных медальонов, разработанных Дж. Оуэном Бонавитом, а также резьбу по дереву и камню скульптора Рене Поля Чамбеллана. Резьба по дереву и камню Шамбеллана символизирует мир обучения: сова, песочные часы, открытая книга, перо и так далее. Стеклянные медальоны Бонавита изображают людей и события, связанные с мифологией, историей, религией, литературой, наукой и историей старого Северо-Запада.

 

Изучение архитектурного наследия Калифорнийского университета в Беркли • Berkeley Connect

Студентам Калифорнийского университета в Беркли не нужно далеко ехать, чтобы увидеть вдохновляющие образцы архитектуры и ландшафтного дизайна. Любой, кто побывал в кампусе, знает, что это великолепное зрелище. Благодаря неоклассической красоте библиотеки Доу, тихим лесным рощам возле Факультетской поляны и великолепной башне Сатер, видимой за много миль, ежедневные поездки студентов по кампусу наполнены эстетическими удовольствиями.

Во время недавней экскурсии по архитектуре Berkeley Connect учащиеся узнали об известных архитекторах, сформировавших кампус, который мы знаем сегодня. Во время пешеходной экскурсии под руководством своих наставников-аспирантов они посетили пять основных объектов: факультетский клуб, здание Hearst Mining Building, The Ark (Northgate Hall), мемориальную гимназию Hearst и Wurster Hall.

В Факультетском клубе, который был построен в 1902 году (и первоначально назывался Мужским факультетским клубом), студенты узнали, что здание было спроектировано Бернаром Мейбеком.Мэйбек был первым преподавателем архитектуры в университете, поступившим на факультет в 1894 году. Дизайн клуба выполнен в деревенском стиле, с большим камином внутри, отражающим домашний рустикализм европейской архитектуры. Его наклонные крыши, большие открытые окна и видимая черепица демонстрируют эклектичный стиль, сочетающий в себе элементы возрождения миссии и средневекового возрождения.

Затем студенты направились к руднику Херста. «Это сердце, с которого все началось», — объяснила наставник Шраддха Навалли.Фиби Апперсон Херст хотела, чтобы здание было построено в память о ее муже, покойном Уильяме Р. Херсте. Она провела международный конкурс на проект здания. Был выбран проект Джона Галена Ховарда, начавшего его правление в качестве главного архитектора кампуса Калифорнийского университета в Беркли. Здание Hearst Mining Building стало прототипом более поздних зданий кампуса, включающих элементы классики и калифорнийского народного языка.

Следующей остановкой в ​​туре был Ковчег, также известный как Зал Нортгейт.Это здание также было спроектировано Ховардом и предназначалось для временной лачуги для размещения его студентов-архитекторов (Ховард был инструктором по архитектуре, а также главным архитектором кампуса). Несмотря на то, что более 100 лет назад здание называлось «временным», сейчас здание тщательно отреставрировано, сохранив свой первоначальный вид. Ковчег включает в себя влияние классики и изящных искусств в своем дизайне.

Затем студенты прошли через кампус, чтобы осмотреть гимназию Hearst Memorial. Это здание было построено как памятник Фиби Херст, умершей в 1919 году.Он был разработан Бернардом Мейбеком и Джулией Морган, положив конец господству Говарда над архитектурой кампуса. Гимназия Hearst Memorial Gymnasium задумывалась как роскошная гостиная, где женщины могли расслабиться после долгих поездок на работу и тяжелых учебных дней. В то время это был очень современный образец архитектуры с новаторскими стилями, основанными на классицизме и утилитарных материалах.

Последней остановкой в ​​архитектурном туре был Вурстер-холл, построенный в 1964 году. Здание было названо в честь архитектора Уильяма Вурстера и его жены, эксперта по жилищному строительству Кэтрин Бауэр Вурстер.Вурстер-холл был построен для создания единого подразделения школы планирования, архитектуры и ландшафтной архитектуры – Колледжа экологического дизайна. Здание спроектировали три архитектурных факультета: Вернон ДеМарс, Дональд Олсен и Джозеф Эшерик. По словам наставника Навалли, «Вурстер не хотел, чтобы здание нравилось регентам». Он назвал его «руиной», желая, чтобы он казался незавершенным, а также свободным от стилистических причуд. В результате появилось здание, которое вызывает много разговоров и споров — кому-то оно нравится, кому-то ненавистно, но у каждого есть свое мнение.

По мере того, как новые здания продолжают появляться по всему кампусу, становится ясно, что студенты, изучающие архитектуру, имеют под рукой отличный ресурс: живой архив архитектурных стилей и тенденций с 19 по 21 век.

Автор: Мадлен Уэллс, помощник по связям с общественностью Berkeley Connect

Архитектура | Театр Аудитория

В 1889 году здание Auditorium Building было самым высоким, самым большим и самым тяжелым зданием в Чикаго. Нижние три этажа здания были сложены из крупных грубо отесанных блоков темного гранитного камня, а остальные семь этажей и башня наверху – из более светлого известняка.Главный вход в Auditorium Theatre представляет собой три большие каменные арки, выходящие на юг со стороны Ida B Wells Drive, у подножия впечатляющей семнадцатиэтажной башни здания (когда-то самой высокой в ​​Чикаго). Арки и затененные оконные и дверные проемы охватывают весь фасад здания. Внешний вид Аудитории является символом Чикагской школы и часто сравнивается с крепостью: массивной, мощной и смелой. Материалы, составляющие внешний вид здания, были изменены после того, как был заложен фундамент здания, с терракоты на гранит и известняк.

Ричардсоновский романский стиль

Здание Auditorium построено под влиянием Ричардсоновского романского стиля. Стиль архитектуры был назван в честь Генри Хобсона Ричардсона (1838-1886) и представляет собой стиль возрождения, основанный на французских и испанских романских прецедентах 11 го века. Для стиля Ричардсона характерны массивные каменные стены и драматические полукруглые арки, тяжелые, грубо обработанные каменные стены, глубоко утопленные окна и новый динамизм внутреннего пространства.Преемственность и единство являются лейтмотивом стиля Ричардсона.

Вес и неустойчивый грунт

Чикаго был известен своей влажной и нестабильной почвой. Почва под Аудиториумом состоит из мягкой голубой глины на глубину более 100 футов, что делало невозможным строительство обычных фундаментов 1800-х годов. Строительство высоких сооружений было очень сложным из-за сильной осадки, вызванной неустойчивым грунтом и весом высоких и массивных сооружений.

Данкмар Адлер спроектировал фундамент Аудиториума как уникальную конфигурацию изолированных опор, каждая из которых создана для поддержки части здания весом 110 000 тонн.Фундамент представлял собой перекрещенный ростверк из бревен и железнодорожных балок, залитых бетоном. На этом плавучем фундаменте Адлер разместил основания пирамиды из щебня и камня и изолированные опоры. Как и ожидал Адлер, каждый пирс постепенно погружался во влажную почву, когда на него воздействовал вес здания.

Кроме того, Адлеру нужно было рассмотреть 17-этажную башню (на семь этажей выше, чем остальная часть строения) над одной из секций южной стороны Аудиториума. Поскольку башня будет завершена позже, чем остальная часть здания, опоры башни будут оседать с разной скоростью.Это неравномерное урегулирование потенциально может привести к структурным повреждениям. Чтобы обеспечить равномерную осадку, Адлер поместил бетонные и железные блоки в подвал под башней еще до того, как здание было построено. Затем лишний вес был удален, поскольку он был заменен весом завершенной башни.

Как это было принято в 1880-х годах, архитекторы знали, что произойдет некоторое заселение. Адлер планировал это, спроектировав здание с комбинацией гибких кованых балок и прочных чугунных колонн, что позволило зданию иметь некоторую гибкость и гибкость.

В дизайне Auditorium Theatre блестяще сочетаются различные элементы и идеалы. Философия Салливана «форма следует за функцией» и любовь к природе демонстрируются повсюду, а демократические ценности Пека учитывались при проектировании самого театра.

Пространственная гибкость

Одной из главных особенностей Auditorium Theatre является его универсальность. Театр был спроектирован с использованием нескольких элементов, которые позволяли театру изменять размер, форму и назначение.

Уменьшающая шторка

Прочный уменьшающий занавес из железа и гипса был спроектирован так, чтобы его можно было поднимать или опускать, чтобы изменить размер просцениума сцены. Для полноценных опер и крупных мероприятий уменьшающийся занавес поднимался, чтобы артисты могли использовать всю ширину сцены в 75 футов. Для небольших постановок и мероприятий, таких как лекции и концерты, уменьшающий занавес был опущен (как показано здесь), чтобы сузить проем сцены до 47 футов в ширину и 35 футов в высоту. Уменьшающиеся лицевые панели занавеса украшены замысловатыми органическими узорами и содержат имена десяти известных композиторов.

Временный пол

Часть паркета или уровня оркестра (ближайшую к сцене зону) можно было бы покрыть временными полами, чтобы превратить театр в самый большой бальный зал города. Небольшие чугунные опоры (все еще видимые сегодня) были расположены поперек пола, чтобы удерживать вертикальные столбы, которые поддерживали временный пол над сиденьями. Эта система полов позволяла использовать театр как бальный или банкетный зал, а также как пространство для игр в софтбол, теннисных матчей и многого другого.

Подвижные потолочные панели

Когда в 1889 году открылся Театр Аудиториум, две верхние галереи можно было полностью скрыть за счет больших навесных потолочных панелей. Панели были спущены с потолка и закрыли фасады галерей. Шторы также были опущены между колоннами на первом балконе, закрывая заднюю половину этого сиденья. Это изменило вместимость театра с 4200 до 2500 мест для небольших мероприятий.

Увеличение количества сидячих мест

Для массовых собраний и съездов, таких как Республиканский национальный съезд 1888 года, вместимость театра может быть увеличена.В фойе бельэтажа, а также на сцене и в коридорах за ложами были добавлены сидячие места, в результате чего общая вместимость превысила 6000 человек.

Гидравлические подъемники

В 1889 году под огромной сценой Аудиториума располагалось 26 гидравлических лифтов. Эта современная технология могла поднимать и опускать секции сцены по одной или в комбинации. Адлер модифицировал подъемники, сделав их более быстрыми и точными, чем предыдущие системы. Лифты использовались, чтобы скрыть области сцены от зрителей (для смены декораций), для создания уровней и даже для имитации движущейся воды.

Сегодня все гидравлические поршни сняты, а на сцене в оркестровой яме установлены три работающих электронных подъемника. Оркестровый лифт изначально состоял из платформ.

Дополнительные технологии для трансформаций на сцене включали, среди прочего, 95-футовый чердак для такелажа, катящийся фоновый холст и устройство для создания грома. Такелажный чердак представлял собой систему противовесов, состоящую из железных шкивов и тросов. Этот лофт позволял поднимать капли высоко над сценой, вне поля зрения публики.Холст на скручивающемся фоне представлял собой большой рулон холста в форме полукруга (300 футов в длину и 70 футов в высоту), который растягивался по задней и боковым сторонам сцены, показывая панорамы неба. Громовая машина (которая, что примечательно, до сих пор существует в театре) представляла собой серию дорожек, на которые было помещено железное пушечное ядро, чтобы оно катилось по лабиринту, создавая звук грома.

Сжатие и расширение

При входе на уровень парадного оркестра театра посетители проходят через маленькую, низкую и темную «вомиторию».«Этот опыт позволяет добиться максимально возможного контраста при входе в очень большой, открытый и светлый театральный зал. Эту технику, называемую сжатием и расширением, часто использовал позже известный архитектор и молодой рисовальщик Театра Аудиториум Фрэнк Ллойд Райт.

Система вентиляции воздуха

Театр «Аудиториум» был одним из первых театров, оснащенных системой отопления и кондиционирования воздуха, что позволило ему работать круглый год. Воздухозаборник располагался к югу от сцены.Затем воздух нагревался или охлаждался в подвале, а затем накачивался в театр через декоративные гипсовые купола, расположенные по всему театру. Наличие куполообразных форточек в верхних галереях, а также на первом этаже поддерживало идеал демократии Фердинанда Пека — каждый получал театральное впечатление от обогреваемого или кондиционированного воздуха.

В более холодные месяцы в Чикаго воздух втягивался в театр и омывался струями воды, увлажнялся и нагнетался через горячие радиаторы, прежде чем распространялся по всем помещениям театра.

Летом через огромные двери в тротуаре в театр ежедневно доставляли 15 тонн льда. Лед измельчали, солили и помещали в большие чаны для выдержки. Воздух, поступающий из воздухозаборника с южной стороны театра, очищался и охлаждался за счет нагнетания воздуха через чаны с дробленым льдом. Современная система воздушного охлаждения позволила зрителям театра «Аудиториум» войти в театр и охладиться.

Лампочки

Аудиториум был одним из первых зданий, где было проведено электричество во время его строительства.Одиннадцать массивных генераторов были размещены в Здании Аудиториума для обеспечения его энергией. В театре 3500 электрических ламп накаливания из прозрачного стекла с углеродной нитью, которые дугой проходят по потолку и балкону и окружают публику. Оригинальный дизайн Салливана был особенно впечатляющим в 1889 году, когда большинство конструкций электрического освещения были созданы по образцу люстр со свечами.

Газовое освещение было причиной многих разрушительных театральных пожаров, и в 1883 году Ассоциация граждан Чикаго рекомендовала перевести театры на электричество.К 1888 году, хотя в большинстве чикагских театров использовалось электрическое освещение, система Аудиториума была самой большой и инновационной.

«… расположение электрических ламп в виде больших звезд, подвешенных к крыше и стенам дома…»
Chicago Tribune , 19 июня 1888 г.

Сегодня угольные лампы специально заказаны у компании в Глен Эллин, Иллинойс. Они являются точной копией лампы накаливания Томаса Эдисона из углеродной нити. Освещение театра соответствует оригинальному проекту здания.

Забавный факт:  Лампочки в арках театра меняет главный электрик Университета Рузвельта, который забирается внутрь арок театра, где есть небольшие проходы. Маленькие круглые отверстия в арках достаточно велики, чтобы лампочку можно было вытащить обратно в арку и заменить новой лампочкой.

Акустика

Театр Auditorium известен во всем мире своей идеальной акустикой. Каждый элемент интерьера был тщательно продуман, что способствует выдающейся акустике и усилению звука: расположение сидений, материалы на стенах и конфигурация потолка.Даже с самого верхнего ряда верхней галереи зрители отчетливо слышны голос со сцены без усиления.

На акустику Auditorium Theater повлияли Мормонская скиния в Солт-Лейк-Сити, штат Юта; синагоги, в которых всю жизнь работал отец Адлера (раввин и кантор); древнеримские и греческие театры; и теория изакустической кривой Джона Скотта Рассела. Основная предпосылка теории Рассела заключалась в том, что звук распространяется в соответствии с линиями обзора, а оптимальная конструкция аудитории имеет восходящий наклон спереди назад, что по существу устраняет широкую заднюю стену, где реверберация может вызвать проблемы.Он назвал идеальную конфигурацию «изоакустической кривой».

Положение сидений

Адлер включал большое количество мест в двух секциях на первом этаже: паркет возле сцены (теперь называемый Золотым кругом) и паркетный круг (теперь называемый бельевым кругом) дальше. Адлер поднял сиденья примерно на 15 дюймов каждые два ряда. Восходящие ряды позволяют наблюдателям видеть и слышать над головами других прямо перед ними.

Форма космоса

Сама форма театрального пространства во многом способствует идеальной акустике Auditorium Theatre.Театр имеет форму трубы или переговорной трубы, чтобы облегчить проекцию звука со сцены. Потолок выгибается крещендо по высоте от сцены наружу, в то время как они удерживают звук и отражают его обратно в аудиторию.

Материалы для стен и потолков

Материалы, из которых изготовлен интерьер театра, были тщательно подобраны, чтобы обеспечить как акустическое, так и эстетическое совершенство. Адлер и Салливан выбрали толстую штукатурку для внутренних поверхностей Аудитории, потому что она была умеренно резонансной и отражающей, поддерживая четкое усиление без отвлекающей реверберации.Оштукатуренные поверхности были дополнительно разбиты декоративной лепниной, чтобы отражения от гладких поверхностей не вызывали эха.

Огнеупорный

Когда был построен Театр Аудиториум, Чикаго все еще боролся с последствиями Великого чикагского пожара 1871 года. Для Пека, Адлера и Салливана было очень важно, чтобы театр был максимально безопасным и пожаробезопасным. Несколько особенностей Зрительного зала, специально разработанного для обеспечения пожарной безопасности, включают использование гипса вместо деревянных материалов для стен и потолков театра, каменные стены снаружи здания и большое количество узких проходов (вместо меньшего количества широких). проходы) и туннелеподобные проходы (vomitoria или «voms»), ведущие из театра, позволяющие быстро и легко выйти.«Вся конструкция абсолютно пожаробезопасна», — хвасталась оригинальная брошюра Здания Аудитории.

Строим новый Новый Мир

Американизм в русской архитектуре

Важное исследование того, как русские представления о Соединенных Штатах формировали архитектуру и городской дизайн с царской эпохи до распада СССР

Идеализированные представления об Америке как стремлении и угрозе сыграли важную роль в формировании русской архитектуры и городской дизайн от американской революции до распада Советского Союза.Жан-Луи Коэн прослеживает мощную концепцию «американизма» и ее влияние на застроенную среду России, начиная с интереса раннего царизма к революционной Америке, зрелищных всемирных выставок XIX века и заканчивая универмагами, небоскребами и фабриками, построенными в России с использованием американских технологий. методы в 20 веке. Видения Америки также захватили русский авангард, от Эль Лисицкого до Моисея Гинзбурга, и Коэн исследует непрерывный художественный диалог, который поддерживался между двумя странами в середине века и в конце советской эпохи, после периода стратегического соперничества.Это первое крупное исследование американизма в архитектуре России вносит своевременный вклад в наше понимание современной архитектуры и ее более широкой геополитики.

Жан-Луи Коэн — Шелдон Х. Солоу, профессор истории архитектуры в Институте изящных искусств Нью-Йоркского университета, дипломированный архитектор и автор книги «Архитектура в униформе » (Йель, 2011).

«Building a New World» предлагает обзор обширной темы в компактном формате.. . [и] обеспечивает прямой доступ к огромному количеству архивных материалов, большая часть которых ранее не была доступна ни в какой форме», — Эрик Пол Мамфорд, Architectural Record

.

Книга не столько спорная или полемическая, сколько иллюстративная, сборник необычных анекдотов, предметов и однодневок. . . . Иллюстрации, некоторые из которых объединены в фоторепортажи между главами, сами по себе являются историями», — Оуэн Хазерли, London Review of Books

. «Увлекательная история размышлений и искажений, прослеживающая образ России и образ самой современности.”— Arquitectura Viva

 

названа одной из самых красивых швейцарских книг 2020 года, спонсируется Федеральным управлением культуры Швейцарии в области культуры

ISBN: 9780300248159
Дата публикации: 12 января 2021 г.
Партнер-издатель: Распространяется для Канадского центра архитектуры

544 страницы, 6 3/4 x 9 1/2
450 цветных + ч/б иллюстр.

.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.