Японские панели для фасада отзывы: Отзывы фасадные панели KMEW – Каркас

Содержание

Панели kmew отзывы. Японские фиброцементные панели KMEW

[REQ_ERR: OPERATION_TIMEDOUT] [KTrafficClient] Something is wrong. Enable debug mode to see the reason.

История проекта

Именно эти фасадные материалы отвечают за практичность и жесткость панели из фиброцементных плит. Родина изделий —Япония, поэтому многие стараются покупать материал оригинального японского производства от известных компаний konoshima и kmew, о продукции которых ниже. Материалы представлены огромным ассортиментом цветов и фактур, могут имитировать собой природные аналоги, включая камень и кирпич.

В процессе эксплуатации фасад из фиброцементных плит самостоятельно очищаются во время дождя. Дополнительно стоит отметить такую особенность панелей или фиброцементных плит, как диапазон веса.

http://iteko-nsk.ru

У каждого производителя изделия имеют своей вес, поэтому рассчитывать нагрузку на фундамент следует только после того, как будет сделан выбор в пользу того или иного поставщика изделий.

Имеют фиброцементные фасадные панели и свои недостатки.

Один из них — это влагопоглощение. Кроме того, монтаж изделий на фасад достаточно трудоемкий и сложный, поэтому придется заручиться помощью подсобного рабочего. Как уже было сказано, фиброцементные панели могут имитировать собой отделочные материалы практически любого типа, включая кирпич.

Сегодня панели из фиброцементных плит под кирпич — это один из наиболее востребованных вариантов изделий. Материал представляет собой два отдельных элемента — фиброцементную панель и плитку, имитирующую собой кирпич. Фасад, облицованный изделиями из фиброцементных плит под кирпич , визуально мало чем отличаются от оригинальных кирпичных зданий с идеально выложенной кладкой. По сравнению с характеристиками, которые имеет кирпич, изделия на базе фиброцементных плит более практичны, простые в эксплуатации и долговечны.

Кроме того, монтировать панели под кирпич на фасад быстрее и дешевле, чем укладывать кирпичную кладку. Изделия на основе фиброцементных плит под кирпич не имеют тех минусов, которые портят впечатление о кирпичной кладке: они не теряют внешний вид со временем из-за высолов, не трескаются.

Конечно же, стоит отдельно сказать об отличных тепло- и звукоизоляционных свойствах изделий из фиброцементных плит.

Так какие же панели лучше, NICHIHA или KMEW?

В процессе эксплуатации они не только позволяют сохранить тепло и уменьшить уровень шума в помещении, но и практически не требуют ухода, надежно защищая фасад от загрязнений. В процессе монтажа панелей под кирпич на фасад изделия настолько плотно касаются друг друга, что стыков практически не заметно, а герметизация здания повышается в разы.

В результате конструкции, для облицовки которых использованы были фиброцементные панели под кирпич, дольше сохраняются, радуя презентабельной внешностью. Что касается недостатков, то основной из них — это доставка.

Отделка фасада фиброцементными панелями Kmew

На рынке страны доступны лишь некоторые разновидности панелей KMEW, а для того, чтобы получить заказ из Японии придется прождать не менее двух месяцев. Еще один лидер на рынке Японии, занимающийся изготовления фиброцементных панелей уже почти 30 лет — это Konoshima. Каждое изделие этой торговой марки отличается наличием нанокерамического покрытия, изготовлено из органического волокна, силикатных материалов и каменноугольного сырья.

Нанокерамическое напыление Konoshima позволяет защитить фасад от проявлений погоды, солнца и грязи, представлено в виде ультратонкого слоя на основе молекул оксида титана, которые отвечают за самоочищение изделий. Покрытие устойчиво к химическим веществам, антикоррозийное, не портит вид изделий, так как невидимо.

Положительные особенности

Поверхность панелей Konoshima обладает уникальной способность отталкивать влагу , в результате чего вода на ней образует едва заметную пленку, выступающую в роли барьера между изделием и грязью. Изделия Konoshima — материал подходящий для отделки как стен здания, так и наиболее подверженной перепадам температуры и влаге цокольной части с целым рядом достоинств. Изготовлены панели из материалов без содержания вредных веществ, в основе их — силикат кальция и дополнительные добавки для повышения прочности — стекло и вискоза.

Получают панели Konoshima с применением экструзии с последующим теснением и нагревом в автоклаве.

Отделка дома фиброцементными панелями стремительно набирает популярность. Это экологичный материал, который не только позволяет стенам дома дышать, но защищает их от внешних воздействий. Они могут имитировать любую поверхность, что является неоспоримым достоинством в стремлении построить красивый дом. В этой статье будет расписано: что такое фиброцементные фасадные панели, для чего они применяются, производственный процесс, конструкция и особенности.

Финишным этапом становится окрашивание готовых изделий. Панели Konoshima монтируют на обрешетку для создания вентилируемых фасадов.

Каркас может быть изготовлен как из дерева, так и из металла с шагом мм. Если нет ни желания ни возможности ждать поставку дорогих панелей Konoshima из Японии, то можно рассмотреть достойную им альтернативу — панели из стеклофибробетона , которые можно будет купить на территории России.

Обзор фиброцементного сайдинга, отзывы и стоимость за м2

Используются два варианта плит — с текстурной и гладкой поверхностью. Изделия изготовлены на основе стеклофибробетона, который отличается от обычного бетона стеклофибровым армированием.

Материал обладает повышенной ударопрочностью, может быть представлен:. В заключение отметим, что положительные отзывы владельцев домов, архитекторов и дизайнеров, принимающих участие в разработке дизайна фасада, лишь подтверждают тот факт, что панели из стеклофибробетона отечественного и европейского производства, так и японских производителей Konoshima и KMEW станут оптимальным решением для долговечной, практичной и эффектной отделки дома, в том числе и под кирпич или натуральный камень.

Источник: fasadoved. Япония — первая страна, где была применена технология сайдинга. Японские панели для фасада были первыми в своем роде. Они появились в середине XX века, и их возникновение было вызвано большими разрушениями городов в Стране восходящего солнца, которые следовало как можно быстрее восстановить.

Фиброцементом называют материал искусственного происхождения, который образуется при смешивании под давлением цемента, песка, воды, воздуха и целлюлозы. В итоге получается дышащий пористый материал, который довольно легок и является абсолютно чистым экологически и безвредным. Когда производят панели для наружной отделки дома, обычно используют фиброцемент малой плотности. Он хорошо подходит для наружных отделочных работ. Как правило, такой материал имеет хорошую устойчивость к огню, осадкам и другим климатическим факторам.

Также он имеет хорошие прочностные характеристики и устойчив к деформациям, перепадам температур и механическим воздействиям. Его выпускают в виде плит, панелей или досок в зависимости от назначения при строительных работах. При производстве сайдинга фиброцементные плиты панели могут быть окрашены акриловой краской в любой цвет. Часто покраска происходит в процессе производства плит, в этом случае краска добавляется в сам материал, что делает такое покрытие устойчивым к стиранию и позволяет иметь длительный срок эксплуатации.

На данный момент существует достаточно много фирм в Стране восходящего солнца, которые производят высокотехнологичный фиброцементный сайдинг. Качество продукции этих фирм примерно одинаковое, цена отличается незначительно.

Стоит выделить компанию Nichiha, которая производит сайдинг на территории России. Он дешевле, чем все остальные материалы, что не делает его менее качественным. Фасадные панели Nichiha.

Логин или Email:. Японский рынок фасадных материалов для отделки вентилируемых фасадов домов развивается с х годов прошлого столетия.

Как уже писалось выше, нет особой разницы между японскими фирмами-изготовителями сайдинга. Поэтому при выборе фирмы следует обращать внимание только на цену или дизайн сайдинга. Поскольку такой сайдинг не из дешевых, довольно часто в магазинах отсутствуют материалы или их образцы.

Продавцы предлагают выбирать по фото в каталогах. В случае с японскими отделочными материалами это неопасно. Вероятность того, что будет доставлен материал с другой фактурой или иным оттенком, очень мала.

Единственная возможность ошибки — указать неверный код при заказе.

Технология FUGE позволяет осуществлять монтаж без видимых стыков между панелями. Установка производится без разделительных планок и герметиков, что очень ценят наши клиенты.

Обе марки являются прекрасным решением для облицовки вентилируемых фасадов. Окончательный выбор можно сделать только посмотрев образцы панелей.

Фиброцементные панели для наружной отделки дома. Отзывы, плюсы и минусы

Посетите офис нашей компании, сравните цену панелей, соотнесите с внешним видом фасадного материала и сделайте Ваш выбор. А качество и срок службы японских фасадных панелей мы гарантируем! Логин или Email: Пароль. Запомнить меня. С политикой конфиденциальности согласен согласна. Панель управления. This web site requires that javascript be enabled. Click here for instructions. Статьи Материалы для вентилируемых фасадов Японский рынок фасадных материалов для отделки вентилируемых фасадов домов развивается с х годов прошлого столетия.

Недостатки фиброцементных панелей

Состав фасадных панелей Основной компонент обоих производителей – цемент высочайшего качества, отличие заключается в наполнителе. Фасадные панели KMEW. Тема в разделе ” Фасады из фиброцемента “, создана пользователем AlexSerp , Искать только в заголовках Сообщения пользователя: Имена участников разделяйте запятой. Новее чем: Искать только в этой теме Искать только в этом разделе Отображать результаты в виде тем. Быстрый поиск. Японские фиброцементные панели KMEW – есть опыт экплуатации?

Регистрация: AlexSerp Живу здесь. AlexSerp , PoLinaLL Участник. У нас стоят уже третий год. С панелями проблем никаких нет -не облезают, не трескаются, визуально не “гуляют”. Именно панелями я очень довольна.

К сожалению не могу сказать того же о компании, где мы панели приобретали и планировали монтировать. При их декларации о пройденном в Японии обучении, все в большой мере безграмотно.

Фасадные панели из Японии

До недавнего времени в роли фасадного материала были кирпич или штукатурка. Новым, и без сомнения, перспективным материалом, считаются облицовочные фиброцементные панели. В Хабаровске ведущим поставщиком фасадных панелей японского производства   является ООО “Фасадно-Кровельный Центр”.

Японские панели  представляют собой фиброцементную плиту на специальной волокнистой основе с декоративным керамическим покрытием, не содержат асбеста, эпоксидных смол, хлорных соединений, в связи с чем могут применяться для отделки внутри помещений.


ООО “Фасадно-Кровельный Центр” предлагает со склада в Хабаровске широкий выбор фиброцементных фасадных панелей Японского производства по оптовым ценам.

Толщина панелей: от 14 до 35 мм

Длина панелей: 3030 мм, 1818 мм

Ширина панелей: 455 мм, 910 мм

Ассортимент более 500 текстур, каждая текстура имеет 4-7 цветовых вариантов. Панели имитируют множество вариантов текстур: под камень, кирпич, декоративную штукатурку, плитку, дерево, крупноблочный материал.

В чём же их отличия от панелей – аналогов?

– Фиброцементные панели легче в 1,5 раза.

– Благодаря особому покрытию грязь с поверхности панелей смывается обычным дождем.

– Покрытие предотвращает процесс фотосинтеза, следовательно, полная защита от плесени и мха.

– Обладают хорошей звуко- и теплоизоляцией

– Устойчивы к большим перепадам температур, что особенно важно в условиях Дальневосточного климата.

– Панели абсолютно НЕГОРЮЧИ (однако пожарники не дают сертификат с пометкой НГ, поскольку в составе плит содержится древесная стружка), не изменяют цвет панели под воздействием погодных факторов.

– Фиброцементные панели обладают высокой прочностью и отвечают всем российским ГОСТам.

         

Скачать Альбом технических решений по монтажу Фиброцементных панелей можно в разделе

СТАТЬИ и техническая информация

ПРЕДЛАГАЕМ ОЗНАКОМИТСЯ С НОВИНКОЙ! ЯПОНСКИЕ ФИБРОЦЕМЕНТНЫЕ ПАНЕЛИ KMEW перейдя по ссылке

Японские фасады в средней полосе России

0 Ассортимент отделочных фасадных материалов огромен. И к выбору отделки собственного дома владельцы подходят особенно тщательно. В российском климате приходится думать не только о дизайне оформления здания, но в первую очередь о его долговечности, устойчивости к перепадам температур и повышенной влажности воздуха, а также о теплосберегающих свойствах.

Выбирая между кирпичом, деревом и штукатуркой, владельцы загородных домов часто упускают из виду навесные фасады из фиброцементных панелей, которые вполне могут конкурировать с традиционными материалами, не уступая им по своим эстетическим свойствам и даже превосходя их по некоторым техническим и эксплуатационным характеристикам.

Дом в коттеджном поселке «Летова Роща»

КМ-Технология


Один из лидеров производства фасадных фиброцементных панелей – японская компания KMEW. На российский рынок японские панели поставляет компания «КМ-Технология» с собственным монтажным подразделением, гарантирующим качество строительства, а также магазинами и шоу-румами, где можно  посмотреть продукты KMEW в любое удобное время. 

Надо сказать, что, несмотря на то что в России данные панели все еще воспринимаются как новинка, они стремительно завоевывают популярность. Материал представлен в широкой гамме оттенков и фактур с высоким уровнем детализации, благодаря чему панели с удивительной точностью воспроизводят поверхности дерева, кирпича, бетона или штукатурки.  

  • Японские фиброцементные панели KMEW. Фактура штукатурки

    КМ-Технология

  • Японские фиброцементные панели KMEW. Фактура натурального дерева

    КМ-Технология

  • Японские фиброцементные панели KMEW. Фактура светлого натурального камня

    КМ-Технология

  • Японские фиброцементные панели KMEW. Фактура темного камня

    КМ-Технология


За счет использования неорганической краски панели сохраняют интенсивность цвета на протяжении всего срока эксплуатации и не выгорают на солнце. По прочности фиброцементные панели, армированные волокнами целлюлозы, не уступают бетону. Еще одно важное преимущество – способность к самоочищению. Грязь, скапливающаяся на поверхности стен, разрушается фотокатализаторами под воздействием ультрафиолетовых лучей, а затем легко смывается дождем. Кроме того, японские фасады надежно защищены от образования плесени и грибков благодаря фотокаталитическому покрытию с содержанием меди, которая обладает устойчивым антибактериальным эффектом.

Панели KMEW подходят для облицовки фасадов практически любых типов зданий и сооружений – причем как для многоэтажного строительства, так и для частных жилых домов. 

Качество монтажа панелей контролируют специалисты компании «КМ-Технология», прошедшие обучение в Японии. Крепление панелей производят на заранее сконструированный каркас. Несущая конструкция может быть выполнена как из металла, так и из дерева. Применять такие фасады можно даже на сложных с точки зрения архитектурной формы объектах. Например, для жилого дома в Топорково был выполнен монтаж вентилируемых фасадов с устройством комбинированной деревянной подсистемы, двухслойным утеплением минеральной ватой толщиной 50 мм и облицовкой панелями KMEW.

 

Дом на Калужском тракте

Общая площадь: 300 м²
Фасады: панели KMEW CW1833GC и NW3752A

Каркасный жилой дом, построенный на Калужском тракте, это гармоничное сочетание двух фактур: дерево насыщенного оттенка и светлой рельефной штукатурки. Для создания таких фасадов использовались фиброцементные панели с фактурой натурального дерева в оттенке темного венге, а также панели под штукатурку оттенка ванили.

Фасады под дерево в сочетании со штукатуркой выглядят максимально уютно. Точность имитации дерева достигается благодаря воссозданию малейших нюансов фактуры доски, включая следы от сучков. Размер шва между имитацией досок составляет всего несколько миллиметров. Важно, что такие фасады, в отличие от натурального дерева и штукатурки, не придется подкрашивать и ремонтировать.

  • Частный дом в поселке Калужский тракт

    КМ-Технология

  • Частный дом в поселке Калужский тракт

    КМ-Технология

  • Частный дом в поселке Калужский тракт

    КМ-Технология

Жилой дом в Доброграде

Общая площадь: 445 м²
Фасады: панели KMEW NW3752A, Nh5055U и Nh5802A

В частном доме в Доброграде для отделки выбраны навесные вентилируемые фасады с утеплением. Работы по монтажу фасадов были полностью выполнены за 7 недель. На стенах панели с фактурой светлого дуба с эффектом легкой позолоты соседствуют с панелями под натуральный камень, с помощью которых оформлен цоколь. Каменные и деревянные поверхности акцентируют отдельные участки здания, подчеркивают его геометрию. В качестве основного фонового материала используются панели с фактурой штукатурки светлого оттенка с незначительно выраженным рельефом поверхности.

Фасады под штукатурку – самый популярный и универсальный тип наружной отделки для частных жилых домов, не требующий косметического ремонта.

  • Жилой дом в Доброграде

    КМ-Технология

  • Жилой дом в Доброграде

    КМ-Технология

  • Жилой дом в Доброграде

    КМ-Технология

  • Жилой дом в Доброграде

    КМ-Технология

Жилой дом в Павловской слободе

Общая площадь: 247 м²
Фасады: панели KMEW Nh5756A и Nh5743A.

Уютный частный дом в Павловской слободе построен с применением двух видов фасадных панелей KMEW толщиной 16 мм, которые крепились к двойной брусовой обрешетке поверх утеплителя из минеральной каменой ваты с мембраной. Основная часть стен зашита японскими панелями под дерево с матовым покрытием и эффектом естественного старения.  
Текстура дерева дополнена фрагментами из панелей с фактурой красного обожженного кирпича ручной формовки со всем неровностями, шероховатостями и богатством оттенков. Усилиями дизайнеров и производителей на поверхность материала удалось перенести все нюансы натуральной кирпичной кладки благодаря использованию особого красителя угольного цвета. 

  • Жилой дом в Павловской слободе

    КМ-Технология

  • Жилой дом в Павловской слободе

    КМ-Технология

  • Жилой дом в Павловской слободе

    КМ-Технология

Дом в коттеджном поселке «Летова Роща»

Общая площадь: 780 м²
Фасады: панели KMEW NW3751A, Nh5055U, Nh5973A и Nh5976A

Современный коттеджный поселок «Летова Роща» располагается в 9 км от Москвы, у метро «Саларьево». Архитектура строящихся на его территории домов тоже преимущественно современная и лаконичная со строгими линиями, большим витражным остеклением и сдержанными цветами.

Таков и коттедж, построенный с применением японских фасадов KMEW. Это монолитный дом, утепленный с помощью минеральной ваты (150 мм). Фасадные панели крепились на металлическую подсистему. Для создания цельного образа использовались четыре основных материала – стекло, дерево, натуральный камень и штукатурка. Последние три – это панели KMEW, в точности воспроизводящие фактуру натуральных материалов. Фиброцементные панели под камень настолько правдоподобно имитируют фактуру камня, что непрофессионалу трудно заметить разницу. При этом они значительно легче натурального камня, поэтому не создают большую нагрузку на фундамент.

  • Дом в коттеджном поселке «Летова Роща»

    КМ-Технология

  • Дом в коттеджном поселке «Летова Роща»

    КМ-Технология

  • Дом в коттеджном поселке «Летова Роща»

    КМ-Технология

  • Дом в коттеджном поселке «Летова Роща»

    КМ-Технология

  • Дом в коттеджном поселке «Летова Роща»

    КМ-Технология


Представляем Вам
ретроспективу некоторых объектов
с фасадами KMEW 
и  монтажом  
от компании КМ – Технология!

  • КП Алые Паруса. Фасадные панели KMEW 16мм Nh5752 и Nh5971

    КМ-Технология

  • КП Алые Паруса. Фасадные панели KMEW 16мм Nh5752 и Nh5971

    КМ-Технология

  • Частный котедж Киржач. Фасадные панели KMEW 16мм Nh5751 (под дерево) и 14мм СW1111 (штукатурка. Цоколь White Hills Шинон

    КМ-Технология

  • Частный котедж Киржач. Фасадные панели KMEW 16мм Nh5751 (под дерево) и 14мм СW1111 (штукатурка. Цоколь White Hills Шинон

    КМ-Технология

  • Частный котедж Киржач. Фасадные панели KMEW 16мм Nh5751 (под дерево) и 14мм СW1111 (штукатурка. Цоколь White Hills Шинон

    КМ-Технология

  • Частный котедж Лосиный парк 3 Фасадные панели KMEW 14мм: CW1111GC, CW1836GC, CW1628GC

    КМ-Технология

  • Частный котедж Лосиный парк 3. Фасадные панели KMEW 14мм: CW1111GC, CW1836GC, CW1628GC

    КМ-Технология

  • Частный котедж Подмосковные вечера. Фасадные панели KMEW 16мм: Nh5971A, а также поясные вставки и подшив свесов 200м2 планкена – Термоясень

    КМ-Технология

  • Частный котедж Подмосковные вечера. Фасадные панели KMEW 16мм: Nh5971A, а также поясные вставки и подшив свесов 200м2 планкена – Термоясень

    КМ-Технология

  • Фотография © КМ-Технология

  • Фотография © КМ-Технология

  • Фотография © КМ-Технология

  • Фотография © КМ-Технология


все объекты 
 

NOCO – Kuroda – 2019 – JAPAN ARCHITECTURAL REVIEW

1 Введение

NOCO запланирован вдоль улицы Судзуран в самом сердце района Гиндза, который имеет долгую историю как культурный и торговый центр Токио. Это коммерческое здание с восемью надземными этажами, включая этаж, отведенный под офис владельца здания. План направлен на обеспечение достаточного пространства от первого этажа до верхних этажей на ограниченном земельном участке путем применения «правила планирования района Гиндза», которое позволяет обойти нормы высоты и объема, вытекающие из узкой — всего 8 м — ширины передней улицы (рис. 2).

Вид на фасад снизу

Карта проезда

Поскольку вдоль улицы Сузуран осталось несколько малоэтажных зданий, NOCO планируется открыть в сторону «пустоты города», которую они образуют; с другой стороны, однако, он имеет закрытую конструкцию, обращенную к высотным зданиям на улице Харуми шириной 50 м — одной из главных улиц Токио. Первая — это историческая Гиндза в человеческом масштабе, а вторая — Гиндза, модернизированная после великого землетрясения 1923 года (рис. 3).

Возвышение улицы Сузуран

2 Фон

2.1 История Гинзы

Разделение города на относительно небольшие кварталы было отличительной чертой Гиндзы, которая начала развиваться в эпоху Эдо. Городской пейзаж человеческого масштаба поддерживался близостью к рабочим и жилым помещениям, что помогало мастерам создавать и продавать здесь свои традиционные изделия ручной работы.Однако в эпоху Мэйдзи Гиндза была уничтожена сильным пожаром и восстановлена ​​как негорючий город, состоящий из кирпичей (рис. 4, 1, рис. 52).

Гинза разделена на небольшие блоки. (Градостроительство после Великого пожара Мейрэки (с) 2012 г., Совет Гиндза Мачидукури, перепечатано с разрешения. Это изображение / контент не подпадают под действие условий лицензии Creative Commons этой публикации. Для получения разрешения на повторное использование обратитесь к правообладателю. .)

Кирпичная Гиндза эпохи Мэйдзи. (Реалистичная иллюстрация главной улицы с кирпичной кладкой в ​​Гиндзе, Токио, автор Кунитеру Утагава (с) 1873 г., Токийская столичная библиотека. Печатается с разрешения. На это изображение/контент не распространяются условия лицензии Creative Commons данной публикации. Для разрешение на повторное использование, пожалуйста, свяжитесь с правообладателем.)

В настоящее время из-за прогрессирующей индустриализации в районе Гинзы больше нет места для работы и проживания.Естественный цвет кирпичей также теряется, и этот многоэтажный и густонаселенный город полон искусственных материалов. NOCO задуман как задача вернуть эти утраченные ценности Гинзы, используя идею «негорючего дерева», которая похожа на идею «негорючего города из кирпича».

2.2 Содействие использованию древесины

В Японии местные лесные ресурсы, посаженные после Второй мировой войны, в настоящее время достаточно созрели для использования в качестве строительного материала и других деревянных изделий.В 2010 году парламент принял «Закон о поощрении использования древесины в общественных зданиях»3 для поощрения использования таких лесных ресурсов. Возрос интерес к древесине как строительному материалу.

2.3 Решение об использовании древесины

Клиент (заказавший здание) пожелал использовать для своего здания настоящие, а не искусственные материалы. Это означает, что мы попытались возродить настоящую культуру и историю Гиндзы, как упоминалось выше. С другой стороны, использование дерева на фасаде здания действительно бросается в глаза в искусственном городском пейзаже Гинзы.Однако, поскольку политическая атмосфера того времени способствовала использованию дерева, было принято решение использовать дерево на фасаде здания.

3 Концепция дизайна

3.1 Концепция деревянного фасада

Идея дизайна экстерьера, характеризующегося многослойными деревянными панелями, состоит в том, чтобы сместить взгляды людей, которые, как правило, сосредоточены на нижних этажах, особенно в случае узких улиц, на верхние этажи. Интервалы деревянных панелей постепенно меняются от нижних этажей к более высоким этажам, и менее частое использование деревянных панелей на верхних этажах призвано усилить это смещение точки зрения.Он направлен на то, чтобы пешеходы чувствовали и даже видели, что происходит на террасе (рис. 6 и 7).

Главный фасад и принципиальная схема

Участок через улицу

3.2 Детали

Низкая часть фасада призвана вызывать ощущение «массивности» и «роскоши» за счет использования неискусственного материала «натуральная негорючая древесина».«Поскольку каждая деревянная панель имеет разную толщину, возникает ощущение объемной и естественной текстуры, а также ощущение слоистости материалов. Те же материалы продолжаются и на входе, чтобы подчеркнуть глубину и массивность деревянного фасада. Эти деревянные панели обработаны негорючими химикатами, представляющими собой композиты борной кислоты. Они покрыты специальной прозрачной краской, которая предотвращает прямое воздействие погодных условий на содержащиеся в древесине негорючие химические вещества.Эта технология все еще развивается, и в будущем она позволит расширить использование натурального дерева в качестве архитектурного материала в городах (рис. 8 и 9).

Малоэтажный фасад

Деталь деревянной панели

В середине фасада установлены жалюзи (многослойная деревянная панель), которые постепенно меняют свои интервалы от нижних этажей к верхним. Его функция состоит в том, чтобы обеспечить тень от солнечного света и обеспечить конфиденциальность, сохраняя при этом вид изнутри.Промежутки жалюзи тщательно спроектированы, чтобы не только удовлетворить это требование, но и показать фасад, полностью покрытый деревом. Поскольку жалюзи одинаковой формы установлены в разных направлениях, глубина фасада сохраняется (рис. 10 и 11).

Интерьер офиса

Деталь жалюзи

Терраса верхнего этажа, которая символически состоит из деревянной лестницы, перголы и символического дерева, предназначена для того, чтобы пешеходы могли чувствовать и даже видеть, что происходит на террасе.Посередине деревянной лестницы находится посадочная площадка с небольшой стойкой, которая создает богатое трехмерное барное пространство с двухъярусной террасой. Люди могут напрямую прикасаться к природным материалам и общаться друг с другом, наслаждаясь видом неба на Гинзу (рис. 12 и 13).

Фасад крыши

Терраса

3.3 Материал

«Негорючая древесина» — новая технология, необходимая для расширения использования древесины в качестве строительного материала.До того, как эта технология была разработана, деревянный фасад в центре города был реализован в «здании ONE Omotesando», которое имеет удивительную фасадную систему с дренчерным оборудованием за деревянными жалюзи для тушения пожаров. Кенго Кума, архитектор, говорит, что «Хотя Японский закон о строительных стандартах запрещает использование дерева на наружных стенах зданий в крупных городских районах, мы смогли получить специальное разрешение». 4 После этого проекта в 2003 г. для экстерьера был разработан и принят для «Нагатани билдинг Киото»5, 6 в 2009 году.В этом проекте деревянные панели обработаны негорючими химикатами, но не покрыты краской. Вместо краски на каждом этаже были спроектированы карнизы из бетонных плит, чтобы дерево не подвергалось прямому воздействию погодных условий. В 2012 году была внедрена технология нанесения краски для покрытия, которая была принята для NOCO в 2014 году. Как упоминалось выше, эта технология все еще находится в стадии разработки (рисунки 14 и 15).

ОДНО здание Омотесандо

Здание Нагатани Киото

3.4 Структура

Стальные каркасные конструкции являются хорошим вариантом ввиду высокой цены и ограниченного пространства для строительства в плотном центре города. Размеры пролета колонн тщательно рассчитаны, особенно в случае передних колонн, отстоящих на 2 м от поверхности стены здания, чтобы освободить дизайн фасада. Уникальной частью строения является пергола на террасе. Чтобы максимизировать ощущение открытой террасы, пергола спроектирована так, чтобы поддерживаться только тонкой V-образной колонной.Колонна стоит в углу площадки лестницы, чтобы обеспечить достаточно места и улучшить ощущение парения перголы (рис. 16).

Модель всей конструкции здания

3.5 Фасадное освещение

Фасад спроектирован с использованием непрямого освещения теплых тонов, не слишком роскошного, но и не утопающего в неоновом ночном виде на Гиндзу. С учетом технического обслуживания все источники света светодиодные.Он подчеркивает текстуру натурального дерева и привлекает людей к этому зданию. Обычно в случае такого типа коммерческого здания ночной фасад заполнен неоновыми вывесками и просачивается светом из интерьеров магазинов. В случае с NOCO светлая рамка на перголе подчеркивает линию неба фасада, что помогает пешеходам заметить существование здания (рис. 17 и 18).

Ночной вид с улицы

Деталь освещения

3.6 арендаторов

На каждом этаже NOCO въехали арендаторы, которые согласились с концепцией оформления деревянного фасада. Их естественный интерьер идеально сочетается с фасадом здания. Новые концепции магазинов, созданные этой комбинацией, активно отправляются из этого здания в Гиндзе в другие районы Токио. Поскольку концепции магазинов этих арендаторов схожи, они могут общаться друг с другом, в том числе с владельцем здания. Это приводит к новому типу стиля общения в коммерческих зданиях (рис. 19).

Интерьер арендатора

4 Обсуждение

Гиндза — это не только культурный и коммерческий центр Токио, но и символ многоэтажного и густонаселенного города Японии. Однако городской пейзаж теперь полон зданий из искусственных материалов. Следовательно, клиент хотел построить это новое здание из неискусственных, настоящих материалов, которые когда-то видели в исторической кирпичной Гиндзе, чтобы унаследовать настоящую культуру этого города.

Для реализации потребностей клиента принята новая технология «негорючая древесина». Терраса на верхнем этаже устроена таким образом, чтобы люди могли почувствовать натуральные материалы и вид на небо над Гиндзой. Фасад здания предназначен для привлечения внимания пешеходов к верхнему этажу и представления деятельности на террасе. Это достигается за счет постепенного изменения интервалов жалюзи от нижних этажей к верхним этажам.

Арендаторы, въехавшие в NOCO, отдали предпочтение деревянному фасаду, а натуральные интерьеры их магазинов полностью соответствуют фасаду здания.NOCO успешно открылось как новое коммерческое здание в Гиндзе.

5 Заключение

NOCO — это результат стремления восстановить настоящую культуру старой Гинзы за счет постепенного наслоения панелей на фасаде и натурального дерева в качестве новой формы «негорючей» технологии. Район Гинза имеет историю мастерства, поддерживаемую близостью к рабочим и жилым помещениям, а также модернизацией кирпичного, негорючего города в эпоху Мэйдзи. Однако сейчас в нем полно искусственных материалов.NOCO заложит основу для возвращения натуральных материалов и натуральных цветов городскому ландшафту Гинзы.

Раскрытие информации

У авторов нет конфликта интересов.

Данные проекта

Основная конструкция: стальная (S) конструкция

Площадь участка: 230,01 м 2

Площадь застройки: 179,08 м 2

Общая площадь: 1286.39 м 2

Завершение: март 2014 г.

Местонахождение: Гиндза, Тюо-ку, Токио

Строительная компания: TAKENAKA CORPORATION

Карбонизированная древесина: традиционная японская техника, покорившая мир

Карбонизированная древесина: традиционная японская техника, покорившая мир

Villa Meijendel / VVKH architecten. Image © Christian Van Der Kooy Sharehare
  • 49

    Twitter

  • Pinterest

    36

    WhatsApp

    6

    Mail

или

HTTPS: // www.archdaily.com/880330/карбонизированная-дерево-традиционная-японская-техника-которая-покорила-мир

Древний, народный и минималистский. Для многих эти три слова стали определять архитектуру Японии, страны, которая служила источником культурного и технологического вдохновения для бесчисленных культур.

В последние десятилетия популярные японские техники получили распространение по всему миру не только в области техники, но и в технической и художественной областях. В архитектуре присвоение и переизобретение различных материалов и методов строительства, таких как карбонизация деревянных фасадов, было постоянной темой.

Популярная техника, которой уже более трехсот лет, известная в Японии как Shou Sugi Ban , была разработана на острове Наосима для обработки древесины, используемой при строительстве традиционных рыбацких деревень. Обработка была разработана для борьбы с повреждением древесины, вызванным воздействием моря. Первоначально этот процесс заключался в сжигании внешнего слоя дерева с использованием огня, однако в настоящее время этот метод обычно предполагает обугление досок факелом. При этом внешние волокна древесины вынуждены реагировать, оставляя древесину невосприимчивой к нападению термитов, грибков и других природных сил на десятилетия.

Forest Retreat / Uhlik architekti. Image © Jan Kudej

Процесс карбонизации должен осуществляться компаниями или специалистами, обученными этой технике. Процедура состоит из четырех шагов. Во-первых, обжиг древесины, который может производиться как перед монтажом, так и непосредственно на установленном фасаде. После обжига древесину шлифуют специальной наждачной бумагой, удаляя верхний слой углерода и придавая древесине новый оттенок. На последних двух этапах древесина, уже черная по тону, покрывается специальным гидроизоляционным слоем с кедровым маслом для обеспечения большей прочности, а затем, наконец, наносится слой герметика, чтобы избежать пятен, вызванных обугленным фасадом.

Японский архитектор Терунобу Фухимори присвоил процесс карбонизации дерева, ранее использовавшийся только в народных проектах, и ввел новшество. Его работа принесла известность этой технике, так что доски, которые были запечатаны и обработаны от воздействия времени, также придавали его фасадам уникальные композиции.

В Японии традиционная техника была заменена использованием и применением других материалов, таких как полимеры, камень и алюминий. Однако Фухимори был тем, кто популяризировал эту технику, продемонстрировав ее кажущуюся простоту, распространив ее за пределы Японии.Строгий и своеобразный внешний вид этой техники побудил архитекторов в разных частях мира приспособить ее, заново изобретая ее с новыми приложениями и композициями.

Резиденция RT / Jacobsen Arquitetura. Изображение © Pedro Kok

Такие примеры, как вилла Мейендель (2016 г.), спроектированная голландским бюро VVKH architecten, и Forest Retreat (2013 г.) Uhlik architekti, выглядят как резные камни посреди леса, тонко подчеркивая окружающую среду. .

В Бразилии компания Jacobsen Arquitetura использовала эту популярную восточную технику для создания некоторых своих жилых и коммерческих проектов.

Офис известен, среди своих особенностей, переизобретением традиционных методов, составлением своих проектов для создания нового языка. Например, в Бразилии заново изобретаются исконные методы, такие как использование машрабий и бриз-солей, создавая новые вариации старых прецедентов.

Резиденция RT / Jacobsen Arquitetura. Изображение © Pedro Kok

Среди офисных проектов, в которых используется карбонизированная древесина, выделяется проект RT House (2014), два объема которого увеличены до 1.5 метров над землей, кажется, парит; и магазин Gilda Midani (2013 г.), расположенный на улице Оскара Фрейре. Расположенное между художественной галереей и въездом в деревню, здание словно повторяет себя своими обугленными вертикальными элементами — то заборами, то жалюзи, которые открываются, открывая окно. К этому списку также подходит дом BF House (2015 г.), расположенный на территории площадью около 4 тысяч квадратных метров, с горизонтально расположенными объемами, отделанными деревом черного тона, которые создают контраст теплому тону дерева в интерьере. интерьеры.

См. ниже подборку проектов, опубликованных на ArchDaily , в которых карбонизированная древесина используется в качестве ключевого элемента дизайна.

RT Residence / Jacobsen Arquitetura

RT Residence / Jacobsen Arquitetura. Изображение © Pedro Kok

Офис Burnt Wood / STEINMETZDEMEYER

Escritório de Madeira Queimada / STEINMETZDEMEYER. Image Cortesia de STEINMETZDEMEYER

Вилла Мейендель / Архитектура VVKH

Вилла Мейендель / Архитектура VVKH. Изображение © Christian van der Kooy

Forest Retreat / Uhlik architekti

Forest Retreat / Uhlik architekti.Изображение © Ян Кудей

TinkerBox / Studio MM Architect

TinkerBox / Studio MM Architect. Изображение © Brad Feinknopf

Плиссированный дом / Johnsen Schmaling Architects

Casa Plissada / Johnsen Schmaling Architects. Image Cortesia de Johnsen Schmaling Architects

Casa de Chá Chapéu / A1 Architects

Casa de Chá Chapéu / A1 Architects. Image Cortesia de A1 Architects

Первоначально опубликовано 14 сентября 2017 г., обновлено 27 июля 2021 г.

Этот сказочный чайный домик японского архитектора, покрытый травяным фасадом, увенчан деревянным чердаком, обработанным якисуги!

Японский архитектор и историк архитектуры Терунобу Фухимори известен своими причудливыми чайными и любовью к необычным городским сооружениям.Его последняя чайная переносит домик эльфа со страниц сказки в бетон Токио. Чайный домик Goan с травянистыми фасадами, деревом, обработанным якисуги, и высокой смотровой площадкой красиво расположен перед новым Национальным стадионом Токио, где он оставался до 5 сентября 2021 года в связи с празднованием летних Олимпийских игр 2020 года.

Высовываясь из угла одного фасада, посетители могут пролезть через круглое отверстие, традиционно известное как «Нидзиригути», чтобы попасть внутрь чайной комнаты.Двигаясь внутрь, посетители проходят через травянистый фасад и встречают полностью неокрашенный деревянный первый этаж. Функционируя как переосмысление «Нидзиригути», небольшая деревянная лестница и лестница соединяют нижний этаж с верхней чайной комнатой.

Наверху посетители могут насладиться чашкой чая и видом на Национальный стадион, спроектированный Кенго Кумой. Снаружи чайная наверху внутри Гоа визуально отделена от первого этажа деревянным фасадом, сделанным из древесины, обработанной якисуги, традиционным японским методом сохранения древесины.Чайная комната обставлена ​​полированными панелями и мебелью из натурального дерева, что придает комнате ощущение органического тепла.

Гоанский чайный домик, являющийся одним из восьми павильонов, призванных продемонстрировать будущее городской архитектуры и искусства Японии, был установлен в рамках городской инициативы Pavilion Tokyo 2021. Инициатива совпала с летними Олимпийскими играми 2020 года в Токио, где шесть всемирно известных японских архитекторов и два художника спроектировали уникальный павильон для поклонников игр, гостей и жителей города.

Дизайнер: Терунобу Фухимори

Участки травы использовались для покрытия внешней части Гоана, что было естественным выбором для Фухимори.

Внутри посетители попадают в верхнюю чайную по деревянной лестнице и лестнице, новой интерпретации слова «нидзиригучи».

Наверху посетители могут насладиться чашкой чая и видом на город в комнате, отделанной полированным натуральным деревом.

Национальный стадион, спроектированный Кенго Кумой, находится на прямой линии обзора с верхней точки обзора внутри чайной.

Фухимори работал вместе со студентами-архитекторами из лаборатории Учида, чтобы закончить Гоан.

Планы Фухимори относительно Гоана теперь выставлены в художественном музее Ватариум.

Лучшая японская перегородка сёдзи

Японская ширма Shoji сделана из японской ширмы Shoji. Эти экраны сёдзи являются традиционными архитектурными особенностями Японии, и вы знакомы с ними, хотя можете и не осознавать этого.Экран сёдзи — это очень узнаваемая форма японского искусства, дизайна и архитектуры, и с момента своего создания он неизменно очаровывает людей во всем мире и по сей день.

Если вы когда-нибудь посещали какое-либо здание в японском стиле, или Японию, или когда-нибудь смотрели японский фильм, то вы бы заметили бумажные стены или раздвижные двери. Они используются в качестве межкомнатных перегородок, окон и дверей.

Изготовлены из полупрозрачной плотной бумаги, натянутой на прочную деревянную раму, которая прочно скрепляет панель из бамбука или дерева.Сёдзи украшают фасады и помещения японских дворцов, храмов и домов. Они использовались в качестве приспособления в доме еще с досовременных времен в Японии.

Они хорошо подходят как для художественных, так и для практических целей; это объясняет, почему перегородка-ширма сёдзи по-прежнему актуальна даже после того, как были изобретены более современные методы. Если вы хотите попробовать эти перегородки Shoji Screen, внимательно просмотрите список лучших, который мы подготовили для вас в этой статье.

Некоторые другие статьи, которые вы можете прочитать:

Японская перегородка Shoji Screen — японская перегородка конфиденциальности с отзывами

4-панельная перегородка Legacy Decor в японском стиле сёдзи

4-панельная перегородка-ширма Legacy Decor Blossom Japanese Shoji выполнена в японском стиле, как следует из названия, и служит перегородкой в ​​комнате. Он состоит из четырех панелей из рисовой бумаги на красивой цветочной ширме.Рама деревянная, с отделкой из черного шпона, она также складывается, что облегчает хранение. Откидные секции складываются и изгибаются, чтобы освободить место. Размер продукта составляет 71 ″ Высота X 70 ″ Ш.

Перегородки-ширмы сёдзи представляют собой ширмы в азиатском традиционном стиле. Они сделаны из решетчатого складного многопанельного деревянного каркаса и полупрозрачной бумаги. Предлагается магазинами с лучшими предложениями. Конструкции этих комнатных перегородок не пропускают свет, но при этом обеспечивают конфиденциальность.Его можно использовать для определения пространства/комнаты или разделения спальни.

Будь то на рабочем месте или дома, эти перегородки-ширмы сёдзи универсальны, они также служат приятным оригинальным дополнением к вашему интерьеру. Они, безусловно, обязательны для любого современного интерьера. Кроме того, эти экраны оснащены шарниром двойного действия, который можно легко сложить для удобства хранения. Их не нужно собирать. Их конструкция только с одной стороны.

Профи

  • Легко собирается
  • Имеет легкий вес
  • Плоско складывается и легко хранится

Минусы

  • Имеют неприятный химический запах
Подробнее

Восточная мебель 7 футов.Высокое бамбуковое дерево Японская ширма сёдзи

Восточная мебель 7 футов. Японская перегородка Shoji из высокого бамбукового дерева выпускается в четырех размерах и четырех цветах и ​​​​имеет панели размером 83,5 ″ × 17,5 ″. Он имеет красивый оттенок художественного принта и великолепный дизайн японской решетки только на лицевой стороне, его петли двусторонние.

Эта перегородка Shoji Screen в японском стиле украшена очень красивым бамбуковым принтом в элегантной раме с двойным крестом, которую можно легко перемещать и регулировать для уединения или разделения комнаты.Используемая в течение многих лет в различных японских домах, бумага Shoji имеет хорошую репутацию благодаря обеспечению превосходной конфиденциальности, не препятствуя проникновению окружающего света, и эта бумага была дополнительно армирована волокном, чтобы сделать ее более долговечной.

Эта складная перегородка-ширма Shoji — прекрасный способ разделить пространство/комнату, а также придать изысканный оттенок любой комнате. Определенно очень хорошая покупка для нотки класса и элегантности в вашей комнате, рабочем месте или любом другом месте.

Профи

  • Защитная пластина с очень прочным дном
  • Элегантный и красивый
  • Прочный

Минусы

  • Бумага расшатывается и легко падает

 

Подробнее

ORE International 4-панельная японская ширма сёдзи

4-панельная японская перегородка сёдзи от ORE International позволяет создать уединение или эффективно определить пространство.Он имеет четыре бумажные панели и легко складывается для удобного хранения. Каркас деревянный, изготовлен из качественного шпона. Размер продукта составляет 60 на 70 на 10 дюймов. Им легко управлять, он легкий и прочный.

Вы можете создать личную или приватную секцию в любом месте вашей гостиной или спальни с помощью этой японской перегородки Shoji Screen. Его также можно использовать для разделения большой комнаты на более мелкие различные секции, чтобы создать учебную зону, гардеробную или развлекательное пространство.

Эта перегородка Shoji Screen поставляется в бело-черной клетчатой ​​раме и имеет четыре панели, поэтому они дополняют любой тип домашнего декора. Они изготовлены из прочной и долговечной древесины твердых пород. Кроме того, эту комнатную перегородку можно легко сложить для удобства хранения. Панели тонкие и легкие, но непрозрачные. Они отлично справляются с обеспечением удобной конфиденциальности.

Профи

  • Имеет 4 панели
  • Легко складывается для удобного хранения
  • Прочный и легкий

Минусы

 

Подробнее

Мебель Roundhill 3-панельная восточно-японская перегородка сёдзи

The Roundhill Furniture 3-панельная восточно-японская перегородка-ширма сёдзи – это 3-панельная перегородка сёдзи.У него есть рисовая бумага, которая прочна и похожа на стекловолокно. Эта комнатная перегородка Shoji в японском стиле хорошо подходит для создания необходимой конфиденциальности в небольшом пространстве, она легкая, но имеет прочную деревянную раму с хорошей черной отделкой. Древесина очень твердая и имеет на одной из сторон растительный принт. Размер составляет (18 дюймов в ширину на 3 панели) на 71 дюйм в высоту, а вес изделия составляет 12 фунтов.

С ним легко маневрировать, а рисовая бумага прочная и толстая. Они элегантны, а черный цвет делает их очень подходящими для любого стиля декора.Вы можете использовать его в спальне, ванной, на рабочем месте или в любом другом месте. Он служит эффективной перегородкой и элегантным элементом, который придает вашему пространству красивый вид, вы обязательно окупите свои деньги, потраченные на покупку этого предмета.

Профи

  • Изготовлен из массива дерева с растительным принтом на одной из сторон.
  • Легкий
  • Рама устойчивая

Минусы

  • Доставка иногда осуществляется плохо.

 

Подробнее

Японская перегородка-ширма сёдзи Руководство по покупке

В этом руководстве по покупке вы можете получить доступ к подробной информации о вариациях производимых японских ширм-ширм Shoji. Кроме того, мы поделились различными соображениями о покупке, которые вы должны учитывать при выборе желаемой перегородки.

Особенности, на которые следует обратить внимание перед покупкой японской перегородки-ширмы Shoji

Мы собрали для вас некоторые особенности, которые вы должны тщательно рассмотреть, прежде чем покупать японскую перегородку Shoji Screen ниже.

Покраска деревянных рам

Самые дешевые деревянные рамы Shoji Screen окрашены в базовый черный цвет, чтобы снизить себестоимость их производства. Деревянные рамы Shoji Screen также доступны в цветах Pantone, таких как золотой, зеленый, синий, фиолетовый, розовый и красный, розовый, включая популярный белый и цвет слоновой кости.

Окрашенная рама из ценных пород дерева

Высококачественные японские перегородки-экраны сёдзи построены с использованием традиционного классического японского стиля столярных изделий, а деревянные рамы покрыты прочной прозрачной отделкой поверх красивых и элегантных деревянных пятен; натуральная сосна, орех, медовый дуб или вишневое розовое дерево.

Уникальный классический дизайн решетки

Оригинальная деревянная решетка оконного стекла пользуется большей популярностью, чем остальные, хотя также доступны более крупные и характерные конструкции оконных стекол. Современные решетчатые конструкции, такие как «Botanic» или «Eudes», а также другие конструкции, такие как «двойной крест» или «поперечная штриховка», также предлагают уникальные интересные варианты.

Двусторонняя и односторонняя

Большинство ширм-седзи японских перегородок имеют решетчатую работу только на передней стороне, а на задней стороне каждой из панелей есть пространство из простой бумаги сёдзи.Глядя на это с точки зрения декора, жизнеспособна только лицевая сторона. Но доступны «двусторонние» японские перегородки сёдзи, и обе стороны имеют решетчатую конструкцию, они просто дороже, чем сёдзи с односторонней конструкцией.

Отбойные пластины

На рынке представлены более прочные японские перегородки-ширмы сёдзи. У них есть отбойная пластина внизу, которая укрепляет структуру каждой панели и помогает предотвратить скрежет рисовой бумаги ногами или удары ногами.

Типы японских рисунков сёдзи

Существуют различные типы японских ширм сёдзи, которые используются для перегородок.

Бёбу: Это японская складная ширма сёдзи. Буквально означает «защита от ветра».

Fusuma: Это ширма сёдзи, которая работает как раздвижная дверь-ширма.

Tsuitate: В этом японском дизайне экрана Shoji есть только одна панель, используемая для входа.

Тобусума: Это японская деревянная раздвижная ширма сёдзи.

Сугидо: Это ширма из японского кедра седзи.

Часто задаваемые вопросы

Мы собрали для вас в этом руководстве по покупке некоторые из часто задаваемых людей людей о японских перегородках Shoji Screen, которые могут ответить на некоторые ваши вопросы об этом продукте.

Как использовать перегородку или экран?

Японские ширмы Shoji дополняют любой тип японской или азиатской мебели, но они могут стоять отдельно и как отдельные элементы дизайна.Их складные перегородки делают их универсальными в использовании, их можно использовать в качестве перевязочных ширм, терапевтических ширм, ширм для салонов, ширм для уединения, ширм для ресторанов или офисных ширм. В каждой комнате вашего дома может разместиться ширма сёдзи, вы можете использовать их для разделения больших комнат или для отделения области в комнате, чтобы создать для себя шкаф или рабочую зону.

Являются ли японские перегородки Shoji Screen достаточно закрытыми или через них можно увидеть?

Японская перегородка-ширма сёдзи полупрозрачна, но не прозрачна, она рассеивает свет по всей комнате, а также обеспечивает необходимую конфиденциальность.Обычно он имеет деревянную раму, обрамляющую ткань, лозу или бумагу.

Оригинальные типы сёдзи-ширм, используемых для перегородок помещений, были сделаны из бумажных ширм, которые были изготовлены путем нанесения множества различных слоев японской бумаги в точной и определенной последовательности с использованием техники, называемой Карибари. Некоторые люди по этой причине называют японскую ширму сёдзи «японской рисовой бумагой», или «ширмами из рисовой бумаги», или «дверными панелями из рисовой бумаги».

Как узнать, какая японская перегородка Shoji Screen мне подходит?

Все зависит от того, чего вы хотите и для чего вы хотите его использовать.Бело-черный дизайн Shoji идеально подойдет для рабочего места и элегантно впишется в любой стиль интерьера, будь то дома, на работе или в любом другом месте. Если вам нужна красивая перегородка-ширма Shoji только для декоративных целей, вам следует не торопиться, чтобы найти ее с элегантным дизайном, например, с декором из цветков японской вишни, который будет соответствовать вашему стилю декора. Те, что сделаны из цельных панелей, лучше подходят для длительного использования в качестве комнатных перегородок.

Заключение

Японские перегородки-экраны Shoji подходят и полезны не только в доме, но и в офисах, особенно в больших офисах, где концентрация внимания может быть очень сложной, если в офисе нет уединения, предлагаемого экранами Shoji.Кроме того, в медицинских учреждениях для большей конфиденциальности используются ширмы сёдзи. В офисах или домах сгруппированные области можно легко скрыть с помощью экранов сёдзи.

Самое главное, японские перегородки-ширмы сёдзи — это прекрасный способ придать вашему дому элегантный азиатский вид, и вы можете разместить их у стен, за креслом или диваном просто для украшения своего пространства. После прочтения нашего руководства по покупке и обзора продукта у вас должна быть вся информация, необходимая для приобретения красивой японской перегородки Shoji Screen.

Hara-Kiri (1962) – Hara-Kiri (1962) – Обзоры пользователей

Это должно быть лучший фильм, который я видел за последнее время. Удачи мне, которую я хотел бы передать вам.

У нас есть два воюющих рассказчика. Первый фильм начинается с записи в его дневнике местного управляющего богатой усадьбой. Фильм заканчивается, когда он заканчивает свою запись несколько дней спустя. Это официальное повествование отличается от того, что мы видим в конце.

Его история: один, а затем второй одинокий ронин призывают покончить жизнь самоубийством в своем дворе.Очевидно, что первый из них просто хочет, чтобы ему заплатили за то, чтобы он ушел, но наш рассказчик очень строго придерживается истории этого ронина. Если он говорит, что хочет убить себя, значит, он должен. Этот бедняга продал свой меч и теперь носил бамбук, и именно его он был вынужден использовать. В результате смерть вызывает тревогу.

Итак, в середине фильма у нас есть самурай, который страдает, потому что он был вынужден жить своей историей, вынуждая рассказчика-губернатора, за которым мы позже наблюдаем, не жить историей, которую он создал, а вместо этого изменить ее по своему усмотрению.

Теперь приходит самурай постарше с той же просьбой. С ним поступают так же, но он настаивает на том, чтобы рассказать историю собравшимся домочадцам, прежде чем покончить с собой. Он рассказывает удивительную историю: грехопадение своего хозяина, распад семьи, нищета. Его немощная дочь и ее сын умирали без нескольких монет на врача.

Сын мужчины – муж его дочери, и это он пришел и был вынужден умереть. Жена и сын тоже вскоре после этого.Подробности этой смерти были ранее рассказаны губернатором старшему самураю, хотя и известны из-за насмешливого способа, которым было возвращено тело.

До сих пор у нас был классический случай противоречивого повествования. У нас собрана пленная аудитория. Один рассказчик является официальным лицом, настолько, что он контролирует официальную версию истории фильма. У другого есть сила в его суровой, правдивой истории.

Эта история, кстати, очень близка к тому, что я считаю нуаром: случайный невинный парень попадает в обстоятельства, которые кажутся полными обстоятельств и случайностей.События его жизни разыгрываются не так, как в реальной жизни, а так, как в вымышленной жизни, в истории, рассказанной другими.

Правда против власти в борьбе за историю фильма, по сути, борьба за лояльность внешней аудитории: нас.

Два существа, столкнувшиеся лицом к лицу, совершенны в своих манерах, скрывающих напряженность.

Затем постепенно мир губернатора взрывается, когда мы узнаем новые фрагменты истории недавних событий старшего ронина. Многие умирают.

Нас (зрителей) и контроль над всеми кинематографическими эффектами выиграл ронин. В конце видно, как наш губернатор пишет официальный отчет для своего хозяина, который для его безопасности уничтожает все истории с обеих сторон. Главный актер, победитель, также фигурирует в некоторых из лучших работ Куросавы.

9 из 12 нашли это полезным. Был ли этот отзыв полезен? Войдите, чтобы проголосовать.
Постоянная ссылка

Жидкие города

Исодзаки Арата, Скопления в воздухе (1960-62).

Архитектура и научная фантастика — взаимосвязанные формы. Автор плана или рассказа представляет себе вмешательство в окружающую среду и изменение жизни ее обитателей, которое раскрывается через повествовательные последствия. 1 Растянувшийся горизонтальный город, переназначенный на гигантские вертикальные спиральные структуры, с пригодными для повторного использования подвижными жилыми модулями, вставленными в спиральную структуру. Промышленные города плавают у тихоокеанского побережья Японии, соединяясь, расширяясь, сжимаясь и перемещаясь в соответствии с экономическими потребностями.Семейный дом переосмыслен как взаимная стыковка капсул, принадлежащих мигрирующим автономным индивидам. Архитектура становится текучей, невидимой, неотличимой от изображений. Второй, виртуальный город, перекрывающий физический город. Некоторые из них являются архитектурными предложениями, а некоторые — произведениями художественной литературы. Размещение их рядом помогает нам увидеть современных архитекторов как авторов повествования, в то же время ценя писателей-фантастов за их роль в представлении взаимодействий искусственной и природной среды и последствий для человеческой жизни. 2

Это особенно верно для архитекторов-метаболистов — и писателей, с которыми они общались в социальном и профессиональном плане — в послевоенной Японии. В течение десятилетия, предшествовавшего Всемирной выставке 1970 года в Осаке, их работы объединились в исследовании будущего и переосмыслении прошлого. Рассуждения о mirai (будущее; буквально «еще не наступившее») распространялись через архитектурные проекции «будущего города» ( mirai toshi ) и предложения «будущих исследований» ( miraigaku ), в то время как прошлое травмы были переписаны как в архитектуре, так и в художественной литературе через мотив будущего города в руинах.Это было одновременно подтверждением истории, апокалиптическим предсказанием и инкубационным ложем для еще одного будущего. Большие территории почти во всех крупных городах Японии были сровнены с землей во время Второй мировой войны, а пятнадцать лет спустя они вновь возникали в более или менее хаотичном порядке, более плотные, чем прежде. На этом фоне группа молодых архитекторов написала манифест «Метаболизм 1960: предложения для нового урбанизма» , в котором стремилась переосмыслить город в то время, когда высокие темпы экономического роста и крупномасштабные государственные инвестиции в инфраструктуру поощряли смелые решения проблем. стремительной урбанизации.

Для Исодзаки Арата невидимый город был пространством кибернетического взаимодействия, где «технологии и планирование пересекаются».

Метаболисты считали, что архитектура и город должны оставаться открытыми для процессов роста, упадка и трансформации. Эта идея была основана на гибких, модульных формах традиционной японской архитектуры, в которых «фурнитура», такая как окна, ставни, двери, внутренние стены и экраны, а также компоненты пола татами, установленные в прочном деревянном каркасе, можно было заменить или изменить. в соответствии с циклами износа, требованиями погоды и времени года или изменением образа жизни. 3 Но Метаболистов интересовало не просто распространение традиционных техник на современный контекст; они экстраполировали эти принципы, чтобы предложить новые конструкции, сделанные с использованием новых материалов и методов, на каждом уровне, от жилой единицы до мегаполиса и символического царства. Как писал Кавадзоэ Нобуру в 1961 году, «скорость метаболических изменений, особенно в Токио, не имеет себе равных. Если мы хотим сформулировать идею города будущего, мы должны, я думаю, найти ее в этой мобильности, в этой непрерывной трансформации.«Вместо того, чтобы следовать фиксированной форме или «генеральному плану», Кавазоэ считал, что архитекторы и градостроители должны стремиться к «непрерывной программе», в которой «каждая часть должна быть спроектирована так, чтобы в ней могли свободно происходить интенсивные метаболические изменения». 4

Тема дематериализации города оказалась резонансной. Влиятельное эссе Исодзаки Арата «Невидимый город», опубликованное через семь лет после манифеста «Метаболист», повторяет его язык: «Дизайн или архитектура становятся реальностью, когда они накладываются на свое собственное исчезновение.Будущий город — это руины». 5 Для Исодзаки здания и города были мгновенными фрагментами в контексте текучести: «Рассматриваемый с точки зрения временной оси преобразования, город находится в жидком состоянии постоянного органического воспроизводства и разделения. … У нас перед глазами фрагменты городов в процессе движения». 6 Здесь органические метафоры, которые метаболисты часто использовали для описания изменений в физической среде, были распространены на потоки энергии и информации.«Постоянное движение, распространение, отказ от фиксированных изображений и бесконечное увеличение количества рекламы и шума являются частью повседневной жизни», — писал Исодзаки. Чтобы понять и вмешаться в городской план этого жидкого города , он обратился к кибернетике и теории систем. Пространственные элементы, «сведенные к кодам» и «реорганизованные в виде системной модели», могут быть подвергнуты компьютерному моделированию как новой форме городского планирования. Невидимый город был пространством кибернетического взаимодействия, где «технология и планирование пересекаются. 7

Примерно в то же время японские ученые и журналисты ввели понятие «информационное общество» ( jōhō shakai ). Переход Японии к постиндустриальной экономике был отражен в таких предложениях, как « план Токио, 1960-» Танге Кензо, его последующее исследование «Нихон ретто но сёрайдзо » («Будущий образ японского архипелага», 1966) и Курокава Кисё. Метаполис — План Хисино , 1967. Правительственные министерства планировали развитие с такими названиями, как «технополис» и «телетопия» — предшественники сегодняшних «умных городов» — даже несмотря на то, что критики предупреждали о чрезмерности «управляемого общества» ( kanri shakai ) . Структурный антрополог Масакуни Китадзава предвидел «общество, управляемое с помощью очень сложных механизмов прогнозирования, планирования и контроля», основанное на «количественном анализе данных и составлении набора оптимальных условий для благополучия этого общества», в котором технократический «властная элита» мягко контролировала все аспекты жизни, что затрудняло проведение «четкой границы между служением и авторитарным контролем». 8

Для Се Цунг Леонга «пространство управления» описывает тысячелетний город, сведенный технологиями к «области, в которой извлекается и развертывается информация.

Эта критика управляемого общества, зародившаяся в Японии в 1960-х годах, перекликается с более поздними дебатами об «управляющих обществах» или «управляемом пространстве», выдвинутыми теоретиками в Северной Америке и Европе. Жиль Делёз предложил провести различие между «дисциплинарными обществами», обозначенными Мишелем Фуко, и «обществами контроля» конца 20 века. В то время как дисциплинарные общества были разбиты на места заключения, такие как тюрьмы, больницы, фабрики и школы, а субъекты были организованы в категории «индивидуальные» и «массовые», общества контроля Делёза были структурированы так, что «индивидуумы стали «индивидуумами» . и массы становятся образцами, данными, рынками или банками. » 9 Там, где Китадзава представлял государственные бюрократические аппараты и органы безопасности в сговоре с частным капиталом для подавления свобод, Делёз видел локус власти более расплывчатым — мир становится «единым бизнесом», сконфигурированным как инструмент контроля. Венди Хуэй Кионг Чун утверждает, что параноидальное видение Делёза само по себе характерно для общества контроля, выполняющего цели контроля, «воображаемо приписывая контролю власть, которой оно еще не имеет, и стирая его неудачи. 10 Если говорить более конкретно, Сзе Цунг Леонг обновляет механизмы контроля, включив в них тысячелетние технологии, такие как глобальная система позиционирования, географические информационные системы и универсальные коды продуктов, которые организуют городское пространство и отслеживают и планируют потоки продуктов и потребителей. Он использует термин , управляющее пространство , чтобы описать город, сведенный этими технологиями к «вместилищу для числовой количественной оценки, домену, в котором извлекается и развертывается информация. 11 В таких условиях «архитектура становится все более гибкой, все более эфемерной, все более ориентированной на изменяющиеся потребности и вкусы, все более изменчивой». Одним словом, жидкость.

Прослеживая эволюцию этой концепции, мы можем начать с социотехнических концепций, реализованных и продвигаемых Исодзаки Арата и Курокава Кишо на Осакской выставке 1970 года, которые легли в основу последующих усилий градостроителей по направлению эволюции «информационного общества». ” В японской архитектуре и научной фантастике с 1960-х по 1990-е годы произошел переход от бюрократических попыток реализовать «технополис» посредством планирования и экономического руководства к восприятию того, что сам город трансформируется с помощью новых средств массовой информации, новых технологий и новых моделей. потребления.На первом этапе агентом изменений считалось технократическое государство в сговоре с национальным бизнес-сектором; на втором этапе это был потребитель. Характерно, что антагонистом большинства киберпанк-нарративов является не тоталитарное правительство, как в романах Оруэлла 1984, , а скорее рассредоточенные транснациональные корпорации и их двойники, международный преступный синдикат и террористическая организация — меняющие форму представители параноидального воображения контроля. общество.

Роботизированные системы проведения мероприятий, разработанные Исодзаки Арата для выставки Osaka Expo (1970). [через cyberneticzoo]

Выставка в Осаке как Cybercity

Начавшаяся в 1965 году и открывшаяся в марте 1970 года выставка Osaka Expo принимала павильоны из 78 стран и привлекла рекордные 64 миллиона посетителей. Его генеральный план разработали архитекторы-модернисты Нишияма Узо и Танге Кензо, которые наняли дюжину других японских архитекторов для разработки различных элементов. В его центре Фестивальная площадь была задумана как «невидимый памятник» обмену информацией.Танге спроектировал широкую площадь, открытую по бокам и покрытую большой пространственной крышей из сборных стальных труб и шаровых шарниров в треугольной решетке, покрытой легкой полупрозрачной полиэфирной пленкой. Буйная Башня Солнца Окамото Таро пробила крышу, вульгарная противоположность прохладной рациональности дизайна Танге.

Исодзаки утверждал, что его роботизированные сценические устройства «превратили архитектуру, которая была твердой и пространственной, во что-то сиюминутное, эмпирическое и временное».

Исодзаки Арата, автору «Невидимого города», было поручено спроектировать системы мероприятий площади для создания интерактивной «окружающей среды» ( канкё ). 12 Его решение включало в себя подвижную сцену и компоненты для сидения, адаптивное освещение, подвешенное к тележкам на крыше, и двух гигантских роботов, помогающих со сценой. Деме был «роботом-исполнителем», испускающим свет, звук, дым и ароматы для сопровождения событий на сцене, а Деку был «подстанцией управления» для управления светом, звуком и фотографией.Антропоморфная форма Деме включала в себя две руки для перемещения компонентов сцены, реквизита и даже людей, а также два прозрачных «глаза», которые фактически были диспетчерскими. Хотя у обоих роботов были станции для людей-операторов, они также были спроектированы так, чтобы автоматически реагировать на условия окружающей среды на сцене и в толпе. Паттерн этих ответов в виде света и звука можно было запрограммировать заранее как тип партитуры. 13 Исодзаки утверждал, что его сценические устройства «превратили архитектуру, которая была твердой и пространственной, во что-то мгновенное, эмпирическое и временное. 14

Курокава Кисё, который был аспирантом в студии Танге, спроектировал три павильона. Как и Исодзаки, он считал, что прочная физическая архитектура архитектуры дематериализуется, и рассматривал ЭКСПО как «учебный центр», который готовил посетителей к опыту в информационном городе с высокой степенью опосредованности.

Я думаю, что архитектуре суждено стать очень метафизической вещью. Вы знаете, что сегодня архитектура — это все еще в основном стены, полы и окна, но уже есть вообразимое положение вещей, когда все эти элементы могут стать как-то просто изображениями — будет взаимопроникновение между очень духовными, очень визуальными вещами и физическим миром. с которыми мы сейчас работаем.Бессмысленно предполагать, что люди этого не поймут — они и так с этим живут, информационная перегрузка — норма для городского человека. Что мы должны сделать, так это научиться выбирать и различать. Я вижу многоэкранный павильон смешанной техники как учебный центр именно для этого. 15

Курокава задумал архитектурную форму капсулы как «механизм обратной связи», помогающий находящемуся в нем человеку получать, фильтровать и передавать информацию. Как он выразился в своей «Декларации о капсулах», «точно так же, как астронавт защищен идеальным укрытием от солнечных ветров и космических лучей, люди должны быть защищены капсулами, в которых они могут отвергать информацию, которая им не нужна, и в которой они находятся». защищены от информации, которая им не нужна, тем самым позволяя человеку восстановить свою субъективность и независимость. 16

Благодаря роботизированным системам событий Исодзаки, капсулам Курокавы и многоэкранным дисплеям павильонов «город будущего» был реализован как в высшей степени кибернетическая медийная среда, которую мы можем задним числом назвать моделью или симуляцией «кибергорода». 17 Компьютерные системы отслеживали, компилировали и отображали данные о количестве и местонахождении людей, посетивших выставку, а также о потоке автомобилей на стоянке, в то время как посетители взаимодействовали с терминалами гидов с возможностью поиска и аналогичными дерзкими дисплеями информационных технологий. 18 Действительно, Танге и его сотрудники представляли всю площадку Экспо с ее различными транспортными и информационными подсистемами как «гигантскую физическую систему окружающей среды» или «устройство» «в масштабе города». 19

Выставка 1970 года в Осаке была реализована как в высшей степени кибернетическая медийная среда, которую мы могли бы задним числом назвать моделью или симуляцией «кибергорода».

В то время как Курокава подчеркивал «духовные» аспекты этой новой среды, критики видели антиутопическую «техноструктуру», в которой информация фетишизировалась, а индивидуальные свободы подавлялись технократическим капиталистическим государством. 20 Ёсимура Масанобу, художник, работавший вместе с Исодзаки, критиковал «управляемую площадь» ( kanri kojō ) как пространство, где авторитарный контроль и безопасность ставились выше спонтанных человеческих обменов. Историк науки Ёсида Мицукуни описал посетителей, которые «постоянно управлялись и контролировались компьютерами и охранниками, а также торопились». 21 В какой-то момент охранники Фестивальной площади разогнали танец гоу-гоу, который возник спонтанно между запланированными выступлениями, что побудило искусствоведа Харью Ичиро пожаловаться на то, что «площадь, которая должна была освободить людей от их повседневного существования, напротив, стал символом ЭКСПО-70… построенным властью и навязанным зрителям.Подводя итоги своей критики, Харью писал: «С экономической точки зрения ЭКСПО-70 выступает за либерализацию капитала, реорганизацию и укрепление промышленности с целью достижения экономического господства над Азией; с точки зрения культуры, под знаменем информационной революции выставка представляет собой слияние науки и искусства и использование технологий для консолидации идеологии и управления ею в рамках системы». 22

Харю так же критически относился к видению Курокавой капсульной жизни, в которой потребители собирали свои дома из каталога готовых компонентов.Для Харью это была бредовая идея, основанная на ложной «предпосылке, что в информационном обществе исчезнет отчуждение индустриального общества и что гармония между технологией и человечеством естественным образом восторжествует»; он «намеренно игнорирует то, что этот ошеломляющий процесс преобразования и обновления рождается не из человеческого желания, а провоцируется мольбами капитала». Если бы массовое производство могло обеспечить строительство персонализированных единиц жилья, по той же логике капитал мог бы манипулировать желаниями и даже производить их: «Компьютеры будут способны превращать желания людей в числа, подлежащие вычислению, и тем самым усиливать манипулирование и господство. масс.Харью продолжил: «Возникает ситуация, когда индивидуальные желания игнорируются и заворачиваются в ложное представление об обществе, в то время как капитал, поддерживающий частное предпринимательство, монополизирует индивидуальность и свободу самовыражения. Информационное общество, которое Курокава рисует в розовых тонах, трансформируется в жестко контролируемое общество, основанное на техноструктуре . 23

Танге Кензо, здание Fuji Television Building (1997). [Винсент Фельдман]

Технократические утопии

Тем не менее, социально-техническое видение, представленное на Osaka Expo, было широко воспринято министерствами и аналитическими центрами, которые формировали экономическую политику и городское планирование в течение следующих двух десятилетий.Бюрократические отчеты обрисовывали в общих чертах переход Японии к постиндустриальной экономике и предполагали такие результаты, как увеличение свободного времени, самосовершенствование и человеческое творчество, поскольку новые коммуникационные сети сделали возможным децентрализованное, гибкое, гармоничное социальное взаимодействие — «утопию технократов», по словам Тессы Моррис. – Suzuki описывает это. 24 Градостроители продвигали новые города и промышленные парки, ориентированные на информационные технологии , такие как план Курокавы для Хисино, который был основан на концепции метаполиса , промежуточной городской единицы между размером дома и мегаполисом , связанный с глобальным экуменополисом через свои информационные, коммуникационные и транспортные системы. 25 Эта модель сетевого города повлияла на Национальный комплексный план развития на 1969/1970 годы, подготовленный правительственным Агентством экономического планирования, и сам Курокава был назначен в его Исследовательский комитет по крупномасштабным проектам развития и информационным сетям. 26 В следующем десятилетии два конкурирующих ведомства, Министерство международной торговли и промышленности и Министерство почты и телекоммуникаций, представили планы «проводного города» по оснащению домов и общественных зданий в существующих Новых городах современными кабельными и оптоволоконными сетями. а также батарея экспериментального коммуникационного оборудования, включая двустороннее телевидение, факсы и домашние принтеры. 27 Несмотря на неоднозначный успех в интеграции экспериментальных технологий в жизнь жителей, в 1980-х годах министерства настаивали на планах по созданию городов-«телетопий» и «сообществ новых медиа». 28 А в 1983 году MITI запустил амбициозную программу «технополисов», выделив места для 26 новых высокотехнологичных провинциальных городов, которые должны были распространить технологии по всей стране. 29

Развитие в Токийском заливе отражало общественный переход от технократического утопического планирования к все более приватизированному экономическому развитию — от управляемого общества к контролю над космосом.

В столице самой амбициозной техно-утопической схемой была серия предложений по «Токийскому городу-телепорту» в Токийском заливе — на том самом месте, где Танге Кензо предусмотрел мегаструктурную застройку в своем плане 1960 года. Два десятилетия спустя резкий рост цен на недвижимость в экономике пузыря стимулировал традиционную застройку на основе свалок, а не «линейный город» Танге. 30 В 1985 году губернатор Судзуки Шуничи объявил о планах построить образцовый поселок на 60 000 жителей и 100 000 рабочих с высокотехнологичными удобствами и развитой коммуникационной инфраструктурой.Проект был свернут после экономического кризиса 1991 года, но некоторые элементы, построенные в течение следующего десятилетия, сохранили техно-футуристическую ориентацию, в том числе штаб-квартира Fuji Television, спроектированная Танге; конференц-центр Tokyo Big Sight с конференц-башней из перевернутых титановых пирамид; гигантский Токийский телекоммуникационный центр; и Национальный музей новой науки и инноваций. Сдвиг Токийского залива из городского «подцентра» и образцового жилого сообщества в торговый и развлекательный район отражал более масштабный социальный сдвиг от технократического, утопического планирования, управляемого национальной и городской бюрократией, к все более приватизированному экономическому развитию — от управляемого общества к контрольное пространство.

Идеология и практика, представленные на выставке Osaka Expo, также нашли отражение в реконструкции двух крупных коммерческих центров к западу от Токио: Синдзюку в 1960-х и Сибуя в 1970-х. Сначала возле станции метро Синдзюку девелоперы осушили завод по очистке воды, чтобы построить новый городской «субцентр» ( fukutoshin ) из офисных башен и универмагов. Пассажиры были связаны с этим районом небоскребов новой спиральной площадью западного выхода станции метро, ​​спроектированной учеником Ле Корбюзье Сакакурой Сюнзо.Но к северу от станции многолюдные улицы Кабукичо и его окрестностей были эпицентром городского андеграундного искусства и левых субкультур. Весной и летом 1969 года, когда приближалась дата продления Договора о безопасности между США и Японией и бушевала война во Вьетнаме, музыканты, называвшие себя «народными партизанами», собирались со студентами и активистами на площади Западного выхода, чтобы обсудить проблемы и петь песни протеста. , собирать подписи и пожертвования на политические цели, а также распространять или продавать «мини-коми» — небольшие независимые издания.Эти мероприятия были пресечены ОМОНом после того, как «Плаза» ( hiroba ) была официально переименована в «конкорс» ( tūrō ), а молодым людям были предъявлены обвинения в препятствовании движению пешеходов. 31 Критики отметили иронию разгона полицией митингов на станции Синдзюку, в то время как архитекторы спонсируемой государством Осака Экспо планировали Фестивальную площадь, якобы предназначенную для поощрения свободного обмена идеями и культурой. 32 Этот контекст имеет решающее значение для понимания левой критики Экспо и его «управляемой площади» как пространства наблюдения и контроля.

Shinjuku West Exit Plaza, 1969 год. [фотограф неизвестен]

В 1970-х годах в Сибуе, пригородном центре к югу от Синдзюку, появилось новое городское пространство со своим собственным культурным духом времени. Недавно переименованная Коэн-дори (Парковая улица) поднималась вверх от станции Сибуя к центру вещания NHK, Олимпийскому стадиону Танге и парку Йойоги. Коэн-дори находился в центре внимания на полпути вверх по склону, где в 1973 году открылся Parco, новый филиал универмага Seibu. Искусствовед Тоно Ёсиаки сравнил сцену в Коэн-дори с уличным фестивалем, переполненным толпами молодежи и «книжными магазинами». , кафе, видео-аркады, магазины звукозаписи, бутики, магазины одежды секонд-хенд и блинные лавки», перемежающиеся «вертикальной ярмаркой» Parco, заполненной собственными торговыми киосками и киосками и увенчанной культурной печатью Театр Сейбу Гэкидзё. 33 В 1976 году архитектурный критик Макабе Тошихару, писавший в 1976 году на языке, схожем с « Производством пространства » Анри Лефевра, сравнил «городскую стратегию» Парко с откровенно авторитарной функционалистской «идеологией планирования» субцентра Синдзюку и с тем, что он считается неудачным экспериментом на выставке Osaka Expo. Макабе утверждал, что «сибуяизм» Парко — включая его перспективную переинтерпретацию местных городских удобств и его космополитические авангардные рекламные кампании — преуспел в использовании самого городского пейзажа как типа медиа для создания «образа» урбанизма, который «пронизывает город, как своего рода туман» и «препятствует проявлению противоречий [таких как классовые и идеологические конфликты], а иногда даже включает эти противоречия в свой образ».В прочтении Макабе сайта Парко представлял собой отказ от «площади» и «храма» как архитектурных форм; физической структуре здания не уделялось должного внимания по сравнению с эклектичным «собранием» внутренних и окружающих уличных пространств, а также эмпирическими «жестами» и «происшествиями» посетителей Сибуя. 34

От станции Синдзюку до пешеходных райских уголков Йойоги и Акихабары «управляемая площадь» была местом, где «неуправляемое» народное присвоение общественного пространства контролировалось или подавлялось.

Как перефразировал Тоно Ёсиаки в эссе, опубликованном в следующем году, Макабэ рассматривал «стратегию Парко» как «способ истеблишмента после выставки реализовать ложную иллюзию «площади»… в мягкой, невидимой форме в Сибуя. Другими словами, стратегия заключалась в создании «городского фасада» или зоны «урбанистичности», которая служила бы буфером между полным государственным контролем и повседневной жизнью человека». Тоно противопоставил «неустанные вопросы» молодежи, участвовавшей в народных митингах и сидячих забастовках в Синдзюку, «беспорядочной, неуловимой необузданной энергии» молодежи Сибуи.«Мне, — писал он, — кажется, что люди, построившие Парко посреди этого холма — которые задумали это многомерное фестивальное пространство, состоящее из горизонтального Коэн-дори и вертикального здания Парко, — воссоздавали сидячие места. – в идеологии 70-х годов, трансформируя ее и используя изобретательно или, возможно, инстинктивно, как своего рода коммерческую стратегию». Хотя Тоно признавал, что молодежь Сибуи, действовавшая в строго коммерческом контексте, демонстрировала лишь «контролируемую свободу», он стремился выйти за рамки критики государственного и корпоративного регулирования общественных пространств, чтобы оценить «человеческое, невинное, неотразимое обаяние, бессвязный и бесформенный», качество толпы Shibuya. 35

Эта атмосфера уличной ярмарки была институционализирована в 1977 году, когда столичное правительство провозгласило «пешеходный рай» ( hokōsha tengoku ) , закрыто для уличного движения по воскресеньям и праздникам, к северу от Коэндори, на краю парка Йойоги. по широкому бульвару Омотэсандо через район Харадзюку. Эта новая форма общественного пространства была быстро освоена молодежными субкультурами, такими как takeoko-zoku в конце 1970-х (девушки, одетые в яркую синтетическую одежду и исполняющие синхронные уличные танцы под диско-музыку), а также нео-рокабилли и группы возрождения пятидесятых в 1980-х. .Однако и здесь возникли конфликты между публичным выражением и государственным контролем; пешеходный рай был закрыт в конце 1990-х из-за опасений по поводу шума и преступности. Совсем недавно разгорелись споры вокруг уместности косплея и танцевальных представлений в пешеходном раю в районе Акихабара. В 2008 году массовое убийство во время перекрытия улицы было связано с предполагаемыми антиобщественными и насильственными тенденциями в субкультуре отаку. Еженедельное мероприятие было приостановлено на два года, а когда оно снова открылось, выступления строго регламентировались. 36 Таким образом, мы можем проследить преемственность на протяжении полувека: от станции Синдзюку до Коэн-дори и пешеходных райских уголков Йойоги и Акихабары «управляемая площадь» была местом, где «неуправляемое» народное присвоение общественного пространства контролировалось или контролировалось. подавлен властями.

Пешеходный рай Синдзюку-дори, 2011. [Хикосаэмон]

Ито Тойо и «Море потребления»

В 1980-х годах, когда Токио вступил в экономический пузырь, отмеченный спекуляцией недвижимостью и демонстративным потреблением, возникли молодежные субкультуры, связанные с энтузиазмом в отношении конкретных брендов и инсайдерским знанием торговых точек, кафе и ресторанов.Этот потребительский образ жизни, пропагандируемый модными журналами и телевизионными программами, был запечатлен в романе Танаки Ясуо 1980 года « Nantonaku kurisutaru » («Каким-то образом, кристалл»), главная героиня которого, студентка колледжа и по совместительству модель, часто посещала магазины и закусочные Сибуи. Классика постмодерна, этот роман, как известно, содержал обширные сноски о конкретных брендах, упомянутых в основном тексте, рассматривая Токио как конструкцию из пустых знаков, потребляемых и отображаемых в пространстве культурной игры, лишенной политического сознания или исторической глубины. 37

Погруженный в метаболизм, Ито, несомненно, понял, что представление Курокавой капсульной архитектуры как настраиваемого персонального продукта проложило путь к архитектуре общества потребления.

Архитектор Ито Тойоо был ключевым интерпретатором этого «моря потребления». После обучения в офисе метаболиста Кикутаке Киёнори он дебютировал в 1971 году с проектами эксцентрично герметичной капсулы URBOT (Городской робот), жилого дома, олицетворяющего робота, который парадоксальным образом отвергал передовые технологии. 38 Ранние реализованные проекты Ито, такие как Белый дом U (1976) в Токио, отличались минималистскими, ориентированными внутрь пространствами, которые избегали шума, коммерциализации и «информационной перегрузки» окружающего города. Тем не менее, он появился в 1980-х и 1990-х годах как центральный комментатор и практик в потребительской, насыщенной средствами массовой информации среде Японии, пережившей пузырь и постпузырь. В условиях строительного бума архитекторы ежедневно появлялись в журналах, газетах и ​​на телевидении. «Этот феномен, когда архитектура становится популярной и наводняет улицы, — заметил Ито, — прямо аналогичен тому, что с ней обращаются не лучше, чем с макулатурой, и она становится, по сути, предметом потребления. 39

Хотя архитекторы, возможно, когда-то относили свои здания к более высокой категории, отличаясь от предметов потребления более длительным «сроком службы» или статусом «неподвижного присутствия, укорененного в земле», Ито утверждал, что такое мышление больше невозможно: «Городское само пространство подвергалось кодификации и поверхностности так быстро, что не было времени даже выступить против него. Для архитекторов вопрос теперь стал вопросом не о том, можем ли мы отказаться от общества потребления и при этом выжить, а о том, понимаем ли мы, насколько полностью мы должны освободиться от идеи, что только архитектура может существовать вне потребления. 40 Погруженный в метаболизм, Ито, несомненно, осознавал, что более раннее движение уже отвергло идею архитектуры как «неподвижного присутствия, укоренившегося в земле» в пользу архитектуры, задуманной как открытая для изменений, роста и разрушения. ; и что представление Курокавой капсульной архитектуры как настраиваемого персонального продукта проложило путь к архитектуре общества потребления. 41 Тем не менее, Ито воспринял происходящее в 1980-х годах как ускорение или интенсификацию, что открыло путь откликам нового поколения архитекторов.

Ито Тойоо, Пао (1985).

Курокава Кишо, Капсульная башня Накагин (1972). [Дэвид Мина]

Одним из таких откликов стала его собственная инсталляция «Пао» (1985), куполообразная палатка из стальных труб и полупрозрачного текстиля, названная в честь китайского названия монгольской юрты. 42 На выставке в филиале универмага Seibu в городе Сибуя Ито предложил преходящую архитектуру этой постмодернистской юрты в качестве места отдыха для «кочевых токийских женщин», блуждающих среди пригородных рабочих мест, торговых точек, галерей и кафе.По словам историка искусства Джонатана Рейнольдса, Ито воспринимал Пао не только как физическое убежище, но и как убежище для СМИ, «полупроницаемую мембрану между его обитателем и насыщенной средствами массовой информации средой, в которой она жила», ссылаясь на изречение Ито о том, что архитектура должна быть «медийный костюм» или «расширение нашей кожи по отношению как к природе, так и к информации». 43 Под маской медийного костюма Пао вспомнил капсулу Курокавы, «архитектуру киборга», помогающую владельцу получать, фильтровать и передавать информацию; в то время как в качестве убежища для городских кочевников он подкреплял мобильный, неукорененный образ жизни обитателя капсулы Курокавы, Homo movens. Эти концепции были конкретизированы в капсульной башне Накагин Курокавы (1972), которая была спроектирована как жилье для белых воротничков. Но хотя сходство между этими двумя работами поразительно, были и важные различия. Как замечает Рейнольдс, капсулы Накагина были изготовлены из более твердых и тяжелых материалов, чем прозрачные палатки Пао, и привинчены к стальному каркасу башни. 44 Кроме того, произошел сдвиг в поле идеализированных жильцов: в то время как капсулы Nakagin продавались как футуристические pied-à-terre для мужчин-бизнесменов ( sararīman ), приезжающих на работу из отдаленных пригородов или останавливающихся в Токио на короткое время, 45 Пао был представлен как модная промежуточная станция для молодых женщин ( сёдзё ) , , которые, как и главный герой Танаки Юри, позиционировались писателями-мужчинами и архитекторами как представители нового потребительского образа жизни.

Под маской медийного костюма Пао Ито напомнил о капсуле Курокавы, «архитектуре киборга», помогающей владельцу получать, фильтровать и передавать информацию .

Itō обратился к интерфейсу информационных технологий и архитектуры более непосредственно в фирменных работах, разработанных в 1980-х и 90-х годах. Башня ветров (1986 г.) в Иокогаме представляла собой цилиндрическую башню с полупрозрачной алюминиевой сетчатой ​​оболочкой, состоящую из сотен управляемых компьютером лампочек, неоновых колец и прожекторов, которые меняли узоры в зависимости от шума и ветра, взаимодействуя с «информационными потоками». ” окружающей среды здания.Яйцо ветров (1991 г.) представляло собой вращающийся овальный объект шириной 16 метров, расположенный у ворот жилого комплекса. Видеопроекторы как внутри, так и снаружи «яйца» отображали слои информации для жителей, а также рекламу и видео-арт — своеобразный взгляд на видеоэкраны, которые множились в японских городах. В 1995 году Ито выиграл конкурс на проектирование Медиатеки Сендай (2001), большой шестиэтажной библиотеки, галереи и медиацентра с полупрозрачной стеклянной внешней оболочкой и минимально разделенными внутренними пространствами, за исключением тринадцати стеклянных и стальные трубы, пронизывающие все шесть этажей.Эти трубы были описаны как «пространства, в которых информация и различные виды энергии (свет, воздух, вода, звук и т. д.) текут, облегчая вертикальную циркуляцию». 46 Дизайн указывал на утопическое ощущение прозрачности и общедоступности, позволяя посетителям получать доступ к книгам, произведениям искусства и другим средствам массовой информации с небольшими физическими барьерами и множеством линий обзора и потоков, как по горизонтали через широкие этажи здания, так и по вертикали. или по диагонали через стеклянные трубки. 47

Itō Toyoo: Интерьер Медиатеки Сендай (2001 г.), демонстрирующий стеклянные и стальные трубы, облегчающие вертикальную циркуляцию. [Уильям О. Гарднер]

Тенденция архитектуры Ито к дематериализации в поток образов и информации была, пожалуй, наиболее ярко выражена в его инсталляции Dreams (1991), являющейся частью выставки, курируемой Исодзаки Арата в Музее Виктории и Альберта. В Лондоне. Ито установил 44 проектора на потолке и под прозрачным полом галереи, отбрасывая «постоянно меняющиеся изображения Токио на волнообразные алюминиевые и акриловые стеновые панели, гобелены и акриловый пол. 48 В контексте этого кураторского шоу проект Ито можно рассматривать как ответ на «Электрический лабиринт» Исодзаки (1968), который продолжился там, где остановился «Невидимый город», с возможностью того, что города могут дематериализоваться в хаотические системы. знаков и электронного моделирования. Но в то время как Исодзаки провокационно сопоставлял мегаструктурную архитектуру (будущее) с травмирующей исторической памятью о Хиросиме и знаковыми системами раннего Нового времени Эдо (прошлое), в книге Ито « Dreams » настоящее Токио представлено как уже дематериализованное, уплощенное, «информационизированное», смоделированное город.Ито писал, что, по его мнению, инсталляция была «точной симуляцией реальности Токио, или, возможно, правильнее было бы сказать, что Токио — это смоделированный город. Например, опыт ночной прогулки по району Кабуки-тё очень напоминает опыт этого воображаемого пространства. В любом пространстве наши тела парят среди огромных изображений и потоков звуков. Глядя на экраны видеоигр, мы уже находимся по ту сторону экранов». 49

В «Архитектуре, плывущей по морю знаков» архитектор и критик Яцука Хадзиме повторил описание Ито архитектуры, дрейфующей в «море потребления», в то же время, казалось, предвосхищая нематериальные и волнообразные формы Dreams .Яцука писал: «В «городе потребления» архитектура имеет тенденцию становиться потоком изображений, а не набором зданий». Он продолжал соединять потребительство и дематериализацию архитектуры:

Поскольку этот потребительский процесс явно и неявно связан с круговоротом человеческого желания, явно и неявно, архитектура обязательно глубоко символизирует это желание; оно приобретает качество знаков, а не субстанции. Города теперь представляют собой очень сложные цепи информации и желания, которые я называю «морем знаков», и через эту невидимую и многослойную сеть информационных потоков они действуют как 90 169 локусов 90 170 для потребления.Если бы японские города можно было назвать «ризомами», то это было бы потому, что эта система информации и желания пронизывает и пропитывает всю архитектуру. Сегодня здания более чем когда-либо являются неотъемлемой частью этой невидимой цепи. Хотя, несомненно, они еще существуют как реальные сущности, они уже утратили целостность, лишены измерения «глубины», что, безусловно, является общей чертой медиа. «Архитектура как медиа» — аксиома, отстаиваемая в качестве предположительной теории около тридцати лет назад, теперь, кажется, безоговорочно претворяется в жизнь. 50

Эта бездонная архитектура, на которую наложены потоки информации и желания, в буквальном смысле воплотилась в огромных видеоэкранах, которые стали повсеместными в японских городах в 1990-х годах, некоторые размером с фасады зданий, а зачастую и сами фасады. 51 И снова Сибуя оказался эпицентром этого явления. Гигантские экраны на таких зданиях, как Q-Front и 109–2, пропускали культовый перекресток перед станцией Сибуя.

Отвечая на такие фильмы, как «Бегущий по лезвию » и «Акира », Ито боролся с тем, как его собственная архитектура может функционировать среди изменчивых «признаков потребления» и «изменяющейся плотности» информации.

Обобщая тенденции японского городского пейзажа после пузыря для международной аудитории в 2011 году, критик Игараси Таро описал уплощение токийской архитектуры. Он писал, что поверхности зданий и их видеореклама становятся «более важными, чем форма и форма самих зданий.Он связал эту тенденцию с проникновением информационных технологий в «терминальные пространства», такие как мини-маркеты, кредитные автоматы и караоке-боксы, «где люди могут подключаться к сетям через консоли и терминалы». 52 Токио начал напоминать «пространство управления» Се Цунг Леонга, где город постоянно перерисовывался и реконфигурировался на основе «пользовательских данных» и моделей потребления. 53

Обзор Игараси заканчивался почти обязательной ссылкой на научно-фантастический фильм Ридли Скотта «Бегущий по лезвию » (1982) , с его антиутопическим городским пейзажем, залитым видеорекламой и неоновыми вывесками.К тому времени такие сравнения стали клише в архитектурных кругах, отчасти благодаря влиянию Ито Тойоо как одного из первых интерпретаторов и сторонников работ Скотта. В «Burēdo rannā ni tsuite» (Относительно «Бегущий по лезвию», , 1990) Ито писал, что часто вспоминал фильм, прогуливаясь среди неоновых вывесок и толп Кабукичо Синдзюку. Вздымающиеся небоскребы Лос-Анджелеса 21-го века Скотта, казалось, «подсказывали будущее направление Токио». Тем не менее смесь архитектурного анахронизма и футуристических технологий в «Бегущий по лезвию » раскрывается фрагментарно, от сцены к сцене; полная картина или образ этого города-антиутопии сопротивляется построению. 54

Нео-Токио, как это было показано во вступительной части фильма Отомо Кацухиро « Акира » (1988).

Танге Кензо, План Токио, 1960-.

В «Какова реальность архитектуры в футуристическом городе?» (1988) Ито использовал «Бегущий по лезвию » и анимационный фильм Отомо Кацухиро «Акира », чтобы выделить четыре характеристики города, «подобного современному Токио», который мог бы лучше запечатлеть в научно-фантастическом фильме, чем в архитектурных чертежах:

1.Безжалостное превращение в лабиринт: ощущение дрейфа по сложному пространству на футуристическом транспортном средстве. …

2. Пространства, наполненные шумами, производимыми техникой: Атмосфера города пропитана разнообразными звуками, цветами, информацией и запахами. Они не обязательно визуализируются, но опосредуются технологиями и рассеиваются в атмосфере, распределяются в городском пространстве с меняющейся плотностью, подобно плывущим облакам или туману. В кино благодаря появлению людей с экстрасенсорными способностями и андроидов эти атмосферные свойства угадываются и узнаются.…

3. Невещественный мир, состоящий только из бесчисленных подвешенных символов потребления. … Еще десять лет назад рекламные вывески в коммерческих помещениях представляли собой не более чем рекламные щиты или витрины или, самое большее, прикреплялись к фасадам зданий, а теперь они занимают целые внутренние помещения или даже покрывают целые здания. Все городские пространства теперь начали цикл непрерывно меняющихся признаков потребления.

4. Временные города, созданные следами тел: Нереальные пространства создаются посредством последовательности событий, которые подобны фейерверку, запускаемому по всему городу, который поддерживается чувством дистанции, совершенно отличным от перспективы и иерархии западного пространства. 55

Когда зритель следит за летающими автомобилями из «Бегущего по лезвию лезвия» через небоскребы Лос-Анджелеса или за футуристическими мотоциклами из Акиры через Нео-Токио, лабиринт, кинетика, внутренние качества города становятся реальными. В этих фильмах подчеркивались новые отношения между человеческой субъективностью и окружающей средой благодаря технологически усовершенствованным чувствам персонажей, таким как голографическая запись преступления, доступная детективу «Бегущий по лезвию », и тревожные, жестокие телекинетические взаимодействия между детьми эсперов и их городским окружением. в Акира. Отвечая на преимущества кино, Ито мучился вопросом, как его собственная архитектура может функционировать среди текучих «знаков потребления» и «меняющихся плотностей» информации — или, как он поставил перед собой дилемму, «как сделать так, чтобы существенная архитектура, в то время как существенные вещи теряют свое значение». 56

Ридли Скотт, Бегущий по лезвию (1982).

Киберпространство и техноориентализм

Цитаты

Ито и Игараси о «Бегущем по лезвию » как о аналоге Токио подчеркивают, как город рассматривается через призму международного беспокойства и желания, которая связывает японский урбанизм и технологии с глобальным будущим.Дэвид Морли и Кевин Робинс используют термин техно-ориентализм для описания этой структуры просмотра, которая связывает японские города с научной фантастикой и особенно с постмодернистской, опосредованной, технологической формой научной фантастики, известной как киберпанк. 57 Морли и Робинс обсуждают «японскую панику» на Западе, которая последовала за приобретением Mitsubishi Real Estate Рокфеллеровского центра и покупкой Sony CBS Records и Columbia Pictures в конце 1980-х годов. Они связывают озабоченность Запада японской «глобальной гегемонией» с увлечением и страхом перед Другим.Возвышение Японии дестабилизировало предполагаемую корреляцию между Западом и современностью, Востоком и досовременностью: «Если будущее связано с технологиями и если технология стала «японизированной», то силлогизм предполагает, что будущее теперь тоже японское. … Япония — это будущее, и это будущее, кажется, превосходит и вытесняет западную современность». 58 Пробные камни здесь включают Бегущий по лезвию (1982) и его исходный роман, Филипа К. Дика Мечтают ли андроиды об электрических овцах? (1968), а также дебютный роман Уильяма Гибсона Neuromancer (1984) и его трилогия Bridge of Virtual Light (1993), Idoru (1996) и All Tomorrow’s Party (1999).Однако медиа-критик Уэно Тошия далее утверждает, что техно-ориентализм – это не просто экзотическое видение Японии, происходящее с Запада, но и линза, через которую японцы пришли к восприятию или неправильному восприятию самих себя. 59

В «Бегущий по лезвию » и «Нейромант » мы видим Токио, рассматриваемый через призму международной тревоги и желания, которая связывает японский урбанизм и технологии с глобальным будущим.

Действие фильма «Бегущий по лезвию » разворачивается в 2019 году. Он представляет Лос-Анджелес будущего, который превратился в мегаполис на побережье Тихого океана.Мегаструктуры, похожие на зиккурат, возвышаются на несколько сотен этажей над улицами в стиле Манхэттена, вдоль которых выстроились относительно скромные небоскребы. Режиссер Ридли Скотт, художники-постановщики Сид Мид и Лоуренс Дж. Полл, арт-директор Дэвид Снайдер и эксперт по спецэффектам Дуглас Трамбулл создали плотную, многослойную мизансцену; некоторые кадры были составлены из 27 отдельно снятых элементов. 60 Важно отметить, что визуальный стиль был основан на концепции «дооснащения». Это было потрепанное, импровизированное будущее, жители которого бессистемно наслаивали на руины новые технологии — «модернизируя старые механизмы или конструкции, добавляя к ним новые надстройки. 61 Далекое от идиллического будущего, фильм представляет город, страдающий от загрязнения, изменения климата, перенаселения, расовой и классовой напряженности, не говоря уже о борьбе между биологическими людьми и андроидами или «репликантами».

Городские пространства фильма заполнены неоновыми вывесками на английском, китайском и японском языках, а также гигантскими видеоэкранами размером с здание, рекламой и пропагандой, транслируемой из транспортных средств, парящих над улицами. Как заметил Уильям Гибсон, «Скотт понимал важность плотности информации для перегрузки восприятия.Когда «Бегущий по лезвию » работает лучше всего, он вызывает своего рода лирическую информационную болезнь, типичный современный коктейль экстаза и страха». 62 Критик Скотт Букатман утверждает, что мрачная и многолюдная мизансцена фильма с его преувеличенными визуальными средствами, вызывающими «ощущение нереальности и всепроникающего зрелища», предвосхитила «темный город» собственных романов Гибсона о киберпанке, в которых « Плотность центрального, внутреннего города стала аналогией рассеянных матриц циркуляции и перегрузки информации, тогда как само киберпространство [то есть пространство, переживаемое при подключении к электронному интерфейсу] представляло собой урбанизм, лишенный его кинетической и монументальной сущности. 63

Сообщается, что

Элементы набора «Бегущий по лезвию » были вдохновлены уличными пейзажами Нью-Йорка, Лос-Анджелеса, Гонконга, Милана, Токио и Лондона; а также голливудским нуаром и искусством Жана Жиро, также известного как Мебиус, и его коллег, нарисовавших французский комикс Métal Hurlant ( Heavy Metal ) . 64 Но хотя визуальные источники эклектичны, «азиатские» элементы играют огромную роль в социоэстетической конструкции фильма будущего.Как отмечает Джулиана Бруно: «Город — это большой рынок; интрига подпольных сетей пронизывает все отношения. Доминирует взрывной Восток, Восток вчерашнего дня, вобравший в себя Восток сегодняшний. Над городом возвышается «японский симулякр» — огромная реклама, в которой соблазнительное японское лицо чередуется с вывеской Coca Cola. В постиндустриальном городе взрыв урбанизации, растворяющий футуристический высокотехнологичный взгляд на межкультурный сценарий, воссоздает третий мир внутри первого. 65 Здесь мы видим как минимум два пересекающихся типа «Азия» или «Восток». Во-первых, это азиатские «орды», включающие множество небелых статистов, олицетворяющих белые опасения, что иммигранты захватят американские города («третий мир внутри первого») и превратят их в подпольный «рынок» теневых сделок, преступлений, и удовольствия (все основные элементы голливудского нуара). 66 Во-вторых, это «симулякр», в котором напудренное женское лицо глотает таблетки и продает кока-колу, феминизированная Азия представляет собой воплощение потребительского техно-ориентализма.Способность исследовать этот техно-ориенталистский ландшафт принадлежит главному герою, белому, гипермужественному, крутому нуару-детективу по имени Декард.

Город Тиба. [Крис Йонгкинд]

Действие романа Гибсона « Нейромант » начинается в Японии будущего: город Тиба, расположенный через залив от Токио. Здесь город тоже наводнен рекламой (безвкусный район Нинсей увешан голограммами) и загрязнением (город Тиба находится под «отравленным серебристым небом», «цветом телевизора, настроенного на мертвый канал»). 67 И так же, как Бегущий по лезвию произвел революцию в визуальной культуре с его плотной, составной, многоуровневой, модернизированной мизансценой, Нейромант бросил вызов нормам современной научной фантастики с плотным и образным стилем прозы:

Теперь он спал в самых дешевых гробах, ближайших к порту, под кварцево-галогенными потоками, освещавшими доки всю ночь, как огромные сцены; где из-за яркого телевизионного неба не было видно ни огней Токио, ни даже возвышающегося голограммного логотипа Fuji Electric Company, а Токийский залив был черным пространством, где чайки кружили над дрейфующими косяками белого пенополистирола.Под портом лежал город, фабричные купола возвышались над огромными кубами корпоративных аркологий. Порт и город разделяла узкая полоса старых улиц, район без официального названия. Ночной город, сердце которого — Нинсей. Днем бары внизу Нинсея были закрыты ставнями и лишены черт, неоновый свет мертв, голограммы инертны, ожидая под отравленным серебристым небом. 68

Как утверждал Букатман, физические города в «Нейромант », уже тесно пронизанные информационными технологиями, являются аналогами опыта Киберпространства, второго пространства или «парапространства», доступного через электронный интерфейс, который в романе классно определяется как « согласованная галлюцинация» и «графическое представление данных, извлеченных из банков каждого компьютера в человеческой системе.… Линии света располагались в непространстве разума, кластерах и созвездиях данных». 69 И наоборот, внешний вид Киберпространства сравнивают с городом на Tokyo Boy: «подобно городским огням, удаляющимся» на фоне «серого диска цвета неба Тиба». 70 Во вселенной Гибсона Киберпространство, как и созданный им информационный постмодернистский город, связано с воображением высокотехнологичной городской Японии, населенной транснациональными корпорациями и преступным миром якудза.Главным героем здесь является Кейс — опять же, сваренный вкрутую белый кибер-навигатор мужского пола, который ведет переговоры по ориентализированной матрице данных. 71

Kuroma Hisashi Перевод Neuromancer появился в 1985 году и вызвал бум киберпанка в Японии. Охара Марико и Масаки Горо возглавили новое поколение писателей-фантастов, которых часто сравнивали с англо-американскими киберпанками. Масаки, в частности, был назван Тацуми Такаюки «первым хардкорным японским автором киберпанка» и часто сравнивался с Гибсоном. 72 Его magnum opus, Viinasu shitei (Город Венеры, 1992 г.), опубликованный вскоре после краха экономики пузыря, представляет собой захватывающий взгляд на мир 21-го века, где Япония является доминирующей державой, контролирующей глобальный Pax Nipponica. . Токио ближайшего будущего связан с одноименным миром виртуальной реальности Venus City, который Масаки использует для представления провокационного взгляда на субъективность в «киберпространстве» — в частности, на изменчивость пола и расовой/национальной идентичности в виртуальной среде, а также динамика рынка селф-стайлинга в виртуальном городе.

Главный герой Моригути Сакико — служащий корпорации ARC, офисы которой расположены в новом центре города ( shin toshin ), построенном в Токийском заливе. Днем ее работа в качестве «навигатора-исследователя» связана с поиском информации в глобальных электронных архивах через полнотелый интерфейс, а ночью, находясь в своей квартире в старом центре города, она надевает специальные очки и «информационный костюм» и монтирует «магнитную 3D-сцену» для входа в сетевую виртуальную реальность.В этом отрывке Сакико комментирует пространственные отношения между Токио и Венус-Сити:

.

Я съехал со скоростной автомагистрали на съезде Ниси-Икэбукуро. На улицах стало немного людно. Транспортная сеть здесь напоминала извивающуюся массу круглых червей. . . . В каждом уголке этого запутанного лабиринта проживало более 20 миллионов человек. . . . И магнитные 3D-сцены были установлены в значительном проценте домов этих людей. Город Венеры был вторым воображаемым городом, построенным поверх запутанного городского лабиринта.Японцы на своей узкой земле построили такой многолюдный город, и все же, неудовлетворенные, они построили поверх него электронный город. 73

В этом виртуальном мире клиенты могут покупать недвижимость, модифицировать здания и даже приобретать лицензии на ведение бизнеса. Пользователи выбирают пол (и местоимения) своих аватаров, а также цвет кожи, строение лица, телосложение и одежду; более сложные, необычные или высокофункциональные типы тела и одежды стоят больше денег.Сакико обитает в андрогинном мужском теле Саки с полупрозрачной белой кожей и «дизайнерским панком», который подробно описан. Другие обитатели Venus City перенимают модные протоколы, такие как кружевной «стиль декольте» или фетиш-стиль «резинового бондажа». Субкультурная логика и модная экономика Токио конца 20-го века — как это видно в таких районах, как Сибуя, Харадзюку и Акихабара — отражены здесь в бизнес-модели Venus City, в которой телесная и портновская индивидуализация может быть получена за определенную цену.У пользователей есть свобода исследовать свое второе «я», а коммодификация идентичности поднимается на новый уровень. Нет «площадей» для публичного взаимодействия или гражданского дискурса, где обсуждаются условия программного обеспечения. Скорее, есть улицы, ориентированные на пешеходов, где можно показать свою личную моду и оценить других. Аватары самостоятельны в барах и клубах в соответствии с общими предпочтениями в моде.

Саки участвует в спасении Дзюнко, женщины с лицом «как у японской куклы», которую преследует таинственный мужчина с серебристой кожей.Оказывается, Джунко на самом деле является аватаром Джима, американского босса Сакико в корпорации ARC. Серебряный мужчина представляет теневую иностранную преступную организацию, которая пытается шантажировать Джима / Джунко, чтобы они раскрыли результаты секретных исследований, которые имеют геополитические последствия. Этот серебряный человек также может быть одним из известных по слухам «Богов Сети», могущественных существ, которые постоянно живут в виртуальном мире. Большая часть драматического и психологического напряжения (а иногда и юмора) романа проистекает из актов трансгендерного и транснационального перехода между «физическим миром» и Городом Венеры.Сакико, ксенофобка, которая не любит своего американского босса-мужчину, в конечном итоге завязывает романтические отношения со своим женским японским аватаром; в то время как Джим вынужден идентифицировать себя как «японскую куклу» из-за садистского, таинственного шантажиста, который против своей воли «выдает» свою японофилию в ее самой избитой форме.

В виртуальном Venus City завершена дематериализация архитектуры. Это вымышленная реализация предсказания Курокавы: мир, в котором «стены, полы и окна» города являются «просто изображениями».

Таким образом, роман демонстрирует динамику «контроля» и «свободы» в дематериализованном городе. В рамках предопределенных программных протоколов системы Venus City Сакико, кажется, имеет «контроль» и «свободу» в управлении внешним видом и поведением своего аватара, в то время как Джима принуждают с помощью запугивания и шантажа, а его аватар оказывается в ловушке и злоупотреблять. Его опыт представляет собой параноидальное видение полной потери свободы и контроля, которое контрастирует с иллюзорной личной свободой и контролем, предлагаемыми Сакико через ее участие в качестве потребителя.В «парапространстве» Венус-Сити завершена дематериализация архитектуры. Это вымышленная реализация предсказания Курокавы, сформулированного двумя десятилетиями ранее: мир, в котором «стены, полы и окна» города являются «просто изображениями». Система покупки кастомного аватара отрабатывает логику его капсульных жилищ, сделанных на заказ из каталога возможных компонентов. Как утверждал Харю, «индивидуальность и свобода самовыражения» предопределены капиталистической «техноструктурой».

В Venus City техно-ориентализм жанра киберпанк доведен до крайности, дополненный сатирической инверсией: Сакико маскируется под белого мужчину-героя киберпанка, а Джим играет гиперсексуализированную и фетишизированную азиатскую женщину. Как отмечает Барион Посадас, вместо того, чтобы прославлять, казалось бы, освобождающую способность населять другой пол и расовую идентичность в виртуальном царстве, роман «привлекает внимание к расовой и гендерной инфраструктуре техно-ориентализма, которая часто поддерживает утопическую валоризацию виртуального в киберпанке.«В самом деле, Масаки, кажется, меньше озабочен картографированием новой воображаемой территории, чем освещением ограниченности воображения НФ/киберпанка будущих городов и субъективностей. 74

Итак, мы подошли к одному из возможных концов цепочки метафор — «невидимый город», «жидкий город», «технополис», «кибергород», — возникшей в Японии в конце XX века для описания дематериализованного городского пространства. Эти пространственные образы, о которых говорят архитекторы, критики, бюрократы, писатели-фантасты, кинематографисты и другие, пересекаются с дебатами вокруг «информационного общества», «управляемого общества» и «пространства контроля» в медиатизированном постмодернистском пространстве гиперпотребления.Исследуя историю связи между новыми медиа/технологиями и «будущим» японским городом, мы должны также обратить внимание на его историчность как случайную и оспариваемую культурную конструкцию.

Роскошных отелей в Японии

Роскошные варианты варьируются от традиционных рёканов до современных спа-салонов | Предоставлено InterContinental Osaka / Expedia

Поскольку Япония так часто считается местом гостеприимства и стиля, имеет смысл найти здесь так много инновационных роскошных отелей.Для состоятельных путешественников варианты размещения столь же разнообразны, сколь и новаторски: от частных люксов в токийском небоскребе до блаженного спа-курорта с горячим паром под открытым небом. Вот лучшие роскошные отели Японии.

Предоставлено Aman Tokyo / Expedia

Недоступно в течение следующих 3 месяцев

38-этажная башня Отэмати — один из самых знаковых небоскребов Токио — Аман занимает последние шесть этажей. Отсюда открывается вид на самый большой город в мире, Императорские сады и гору Фудзи.Наслаждайтесь ими из своего просторного частного люкса, который предлагает стилизованную идиллию традиционного японского дизайна — подумайте о светлом дереве и бумаге васи. И если безмятежные городские пейзажи не заставляют вас чувствовать себя полностью расслабленным, внутренний спа-центр с горячими ваннами в японском стиле и современным плавательным бассейном с подсветкой обязательно сделает это.

Предоставлено Sowaka / Expedia

Снижение цен

Теперь от 302 долларов за ночь

В историческом районе Киото Гион, где гейши гуляют парами по мощеным улицам, Совака представляет собой вершину роскоши.Когда-то японский ресторан, а теперь это бутик-отель с 23 номерами и собственным внутренним двориком, вызывающим блаженство. Просторные люксы оформлены в традиционном стиле, с ширмами сёдзи и татами, а также резной деревянной мебелью и видом на сад. Спокойствие изобилует.

Zaborin

4.9/5 (Отзывов: 27)

Предоставлено Zaborin / Expedia

Недоступно в течение следующих 3 месяцев современный подход к культовой формуле.Этот курорт Хоккайдо предлагает гостям частные виллы, в которых вид на лес резко меняется в зависимости от времени года. Наслаждайтесь ими в собственной ванне под открытым небом, наполненной горячей водой из вулканического источника. После того, как вы отмоетесь, посетите ресторан отеля, где подают северную версию kaiseki , тщательно приготовленную и красиво оформленную трапезу из нескольких блюд.

Hoshinoya Tokyo

4.7/5 (Отзывов: 409)

Предоставлено Hoshinoya Tokyo / Hotels.com на виду.Но это отступление, которое сочетает в себе интимное гостеприимство ryokan с удобствами и вниманием к деталям роскошного отеля. За роскошным фасадом скрывается отель спокойствия; верхний этаж включает в себя два гендерных банных зала, которые снабжаются водой из горячих источников, забираемых с глубины 1500 м (4921 фут). Номера одинаково спокойные, с классическим, но современным японским дизайном.

Jozankei Tsuruga Resort Spa MORI no UTA

4.6/5 (220 отзывов)

Предоставлено Jozankei Tsuruga Resort Spa MORI no UTA / Expedia

Снижение цен

Сейчас от $282 за ночь

5 сказки о лесу», идеально воплощая в себе великолепие этого спа-курорта на заснеженном Хоккайдо.Мори-но-Ута с паром на открытом воздухе

онсэн для купания и видом на лес, которым можно наслаждаться из теплой гостиной, Мори-но-Ута представляет собой вершину безмятежности. Частные коттеджи также оснащены собственными онсэнами , которыми гости могут наслаждаться по своему усмотрению.

InterContinental Osaka

4.7/5 (Отзывов: 998) этот роскошный опыт в одном из самых оживленных мегаполисов Японии.Из современных номеров открывается великолепный вид на город. повысьте категорию номера до представительского номера или люкса, чтобы получить бесплатное шампанское Louis Roederer и заполненный мини-бар. Во время вашего пребывания обязательно посетите фирменный ресторан Pierre, где подают блюда французской кухни с «изящным японским оттенком».

Зачем бронировать в культурном туре?

  • Бесплатная отмена

    В эти нестабильные времена отмените или измените бесплатно некоторые объекты.

  • Гарантия соответствия цены

    Найдите лучшую цену в своем бронировании, и мы предложим вам такую ​​же.Простой.

  • Непредвзятость и надежность

    Бронируйте по рекомендациям, отобранным экспертами по путешествиям.

  • RIHGA Royal Hotel Hiroshima

    4.5/5 (Отзывов: 1442)

    Courtesy of RIHGA Royal Hotel Hiroshima / Expedia

    Снижение цен

    Сейчас от $54 за ночь

    расслабление; Предоставляя гостям впечатляющий крытый бассейн, полностью оборудованный тренажерный зал и спа-центр, где можно снять боль и стресс.Номера и люксы предлагают гостям исключительный вид на город, а также успокаивающий интерьер с деревянными панелями и красивыми светильниками.

    Hotel Marinoa Resort Fukuoka

    4.6/5 (Отзывов: 265)

    Courtesy of Hotel Marinoa Resort Fukuoka / Expedia

    Снижение цен

    Сейчас от $129 за ночь

    Расположен в теплом южном городе находится рядом с заливом Хаката и гаванью, заполненной яхтами. Из современных номеров открывается вид на воду со стеклянными дверями от пола до потолка, ведущими на собственные балконы.День шоппинга в соседнем торговом центре Marinoa City Fukuoka завершается посещением Bleu Ciel, французского ресторана в отеле, в котором используются местные ингредиенты, включая свежую рыбу из моря Генкай.

    Nagoya Prince Hotel Sky Tower

    4.6/5 (Отзывов: 646)

    Предоставлено Nagoya Prince Hotel Sky Tower / Expedia

    Снижение цен

    Сейчас от 142 долларов за ночь

    Непрерывный вид на городской пейзаж – венец славы Нагои этого роскошного отеля в современном монолите.Видами можно наслаждаться из всех номеров, которые начинаются на 32-м этаже.

    Добавить комментарий

    Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *